на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи

Анна
Ахматова:




"Ты, верно, чей-то муж..."      

  mp3  

223 K

"Тебе покорной..."      

  mp3  

227 K

"Молюсь оконному лучу..."      

  mp3  

183 K

"Целый год ты со мной..."      

  mp3  

294 K

"Есть в близости людей..."      

  mp3  

271 K

"Слух чудовищный бродит по городу..."      

  mp3  

266 K

 

Тайны ремесла

1. Творчество ("Бывает так: какая-то истома...")      

  mp3  

1586 K

2. ("Мне ни к чему одические рати...")      

  mp3  

1169 K

3. Муза ("Как и жить мне с этой обузой...")      

  mp3  

636 K

4. Поэт ("Подумаешь, тоже работа...")      

  mp3  

1027 K

5. Читатель ("Не должен быть очень несчастным...")      

  mp3  

2124 K

6. Последнее стихотворение ("Одно, словно кем-то встревоженный гром...")      

  mp3  

2119 K

7. Эпиграмма ("Могла ли Биче, словно Дант, творить...")      

  mp3  

585 K

8. Про стихи Владимиру Нарбуту ("Это — выжимки бессонниц...")      

  mp3  

896 K

9. Осипу Мандельштаму ("Я над ними склонюсь, как над чашей...")      

  mp3  

2205 K

10. ("Многое еще, наверно, хочет...")      

  mp3  

841 K

 









* * * 
Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то.
В шкатулке без тебя еще довольно тем,
И просит целый день божественная флейта
Ей подарить слова, чтоб льнули к звукам тем.
И загляделась я не на тебя совсем,
Но сколько предо мной ночных аллей-то,
И сколько в сентябре прощальных хризантем.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
Пусть все сказал Шекспир, милее мне Гораций,
Он сладость бытия таинственно постиг…
А ты поймал одну из сотен интонаций,
И все недолжное случилось в тот же миг.
..^..   



* * * 

Тебе покорной? Ты сошел с ума! 
Покорна я одной Господней воле. 
Я не хочу ни трепета, ни боли, 
Мне муж—палач, а дом его—тюрьма.

Но видишь ли! Ведь я пришла сама... 
Декабрь рождался, ветры выли в поле, 
И было так светло в твоей неволе, 
А за окошком сторожила тьма.

Так птица о прозрачное стекло 
Всем телом бьется в зимнее ненастье, 
И кровь пятнает белое крыло.

Теперь во мне спокойствие и счастье. 
Прощай, мой тихий, ты мне вечно мил 
За то, что в дом свой странницу пустил.
..^..   

 



* * * 

Молюсь оконному лучу - 
Он бледен, тонок, прям. 
Сегодня с утра молчу, 
А сердце - пополам. 
На рукомойнике моем 
Позеленела медь, 
Но так играет луч на нем, 
Что весело глядеть. 
Такой невинный и простой 
В вечерней тишине, 
Но в этой храмине пустой 
Он словно праздник золотой 
И утешенье мне. 
..^..   




* * * 

Целый год ты со мной неразлучен,
А как прежде и весел и юн!
Неужели же ты не измучен
Смутной песней затравленных струн,-
Тех, что прежде, тугие, звенели,
А теперь только стонут слегка,
И моя их терзает без цели
Восковая, сухая рука...
Верно, мало для счастия надо
Тем, кто нежен и любит светло,
Что ни ревность, ни гнев, ни досада
Молодое не тронут чело.
Тихий, тихий, и ласки не просит,
Только долго глядит на меня
И с улыбкой блаженной выносит
Страшный бред моего забытья.
..^..   






* * * 

Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти,-
Пусть в жуткой тишине сливаются уста
И сердце рвется от любви на части.

И дружба здесь бессильна, и года
Высокого и огненного счастья,
Когда душа свободна и чужда
Медлительной истоме сладострастья.

Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие - поражены тоскою...
Теперь ты понял, отчего мое
Не бьется сердце под твоей рукою.
..^..






* * * 

Слух чудовищный бродит по городу,
Забирается в домы, как тать.
Уж не сказку ль про Синюю Бороду
Перед тем, как засну, почитать.

Как седьмая всходила на лестницу,
Как сестру молодую звала,
Милых братьев иль страшную вестницу,
Затаивши дыханье, ждала...

Пыль взметается тучею снежною.
Скачут братья на замковый двор,
И над шеей безвинной и нежною
Не подымется скользкий топор.

Этой сказочкой нынче утешена,
Я, наверно, спокойно усну.
Что же сердце колотится бешено,
Что же вовсе не клонит ко сну?
..^..




Тайны ремесла 


1. Творчество
 
Бывает так: какая-то истома;
В ушах не умолкает бой часов;
Вдали раскат стихающего грома.
Неузнанных и пленных голосов
Мне чудятся и жалобы и стоны,
Сужается какой-то тайный круг,
Но в этой бездне шепотов и звонов
Встает один, все победивший звук.
Так вкруг него непоправимо тихо,
Что слышно, как в лесу растет трава,
Как по земле идет с котомкой лихо...
Но вот уже послышались слова
И легких рифм сигнальные звоночки,—
Тогда я начинаю понимать,
И просто продиктованные строчки
Ложатся в белоснежную тетрадь.
..^..





2.  
Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене...
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
..^..










3. Муза
  
Как и жить мне с этой обузой,
А еще называют Музой,
Говорят: «Ты с ней на лугу...»
Говорят: «Божественный лепет...»
Жестче, чем лихорадка, оттреплет,
И опять весь год ни гу-гу.
..^..









4. Поэт
  
Подумаешь, тоже работа,—
Беспечное это житье:
Подслушать у музыки что-то
И выдать шутя за свое.

И чье-то веселое скерцо
В какие-то строки вложив,
Поклясться, что бедное сердце
Так стонет средь блещущих нив.

А после подслушать у леса,
У сосен, молчальниц на вид,
Пока дымовая завеса
Тумана повсюду стоит.


Налево беру и направо,
И даже, без чувства вины,
Немного у жизни лукавой,
И все — у ночной тишины.
..^..








5. Читатель 
  
Не должен быть очень несчастным 
И, главное, скрытным. О нет!—
Чтоб быть современнику ясным, 
Весь настежь распахнут поэт.

И рампа торчит под ногами, 
Все мертвенно, пусто, светло, 
Лайм-лайта позорное пламя
Его заклеймило чело.

А каждый читатель как тайна, 
Как в землю закопанный клад, 
Пусть самый последний, случайный, 
Всю жизнь промолчавший подряд.

Там все, что природа запрячет, 
Когда ей угодно, от нас. 
Там кто-то беспомощно плачет 
В какой-то назначенный час.

И сколько там сумрака ночи, 
И тени, и сколько прохлад, 
Там те незнакомые очи 
До света со мной говорят,

За что-то меня упрекают 
И в чем-то согласны со мной... 
Так исповедь льется немая, 
Беседы блаженнейший зной.

Наш век на земле быстротечен 
И тесен назначенный круг, 
А он неизменен и вечен —
Поэта неведомый друг.
..^..










6. Последнее стихотворение 
  
Одно, словно кем-то встревоженный гром,
С дыханием жизни врывается в дом,
Смеется, у горла трепещет,
И кружится, и рукоплещет.

Другое, в полночной родясь тишине,
Не знаю, откуда крадется ко мне,
Из зеркала смотрит пустого
И что-то бормочет сурово.

А есть и такие: средь белого дня,
Как будто почти что не видя меня,
Струятся по белой бумаге,
Как чистый источник в овраге.

А вот еще: тайное бродит вокруг —
Не звук и не цвет, не цвет и не звук,—
Гранится, меняется, вьется,
А в руки живым не дается.

Но это!.. по капельке выпило кровь,
Как в юности злая дечонка — любовь,
И, мне не сказавши ни слова,
Безмолвием сделалось снова.

И я не знавала жесточе беды.
Ушло, и его протянулись следы
К какому-то крайнему краю,
А я без него... умираю.
..^..









7. Эпиграмма 
  
Могла ли Биче, словно Дант, творить,
Или Лаура жар любви восславить?
Я научила женщин говорить...
Но, боже, как их замолчать заставить!
..^..







8. Про стихи 
  
                             Владимиру Нарбуту
Это — выжимки бессонниц,
Это — свеч кривых нагар,
Это — сотен белых звонниц
Первый утренний удар...

Это — теплый подоконник
Под черниговской луной,
Это — пчелы, это — донник,
Это — пыль, и мрак, и зной.
..^..






9.
  
                            Осипу Мандельштаму
Я над ними склонюсь, как над чашей,
В них заветных заметок не счесть —
Окровавленной юности нашей
Это черная нежная весть.
Тем же воздухом, так же над бездной
Я дышала когда-то в ночи,
В той ночи и пустой и железной,
Где напрасно зови и кричи.
О, как пряно дыханье гвоздики,
Мне когда-то приснившейся там,—
Это кружатся Эвридики,
Бык Европу везет по волнам.
Это наши проносятся тени
Над Невой, над Невой, над Невой,
Это плещет Нева о ступени,
Это пропуск в бессмертие твой.
Это ключики от квартиры,
О которой теперь ни гугу...
Это голос таинственной лиры,
На загробном гостящей лугу.
..^..









10.
  
Многое еще, наверно, хочет
Быть воспетым голосом моим:
То, что, бессловесное, грохочет,
Иль во тьме подземный камень точит,
Или пробивается сквозь дым.
У меня не выяснены счеты
С пламенем, и ветром, и водой...
Оттого-то мне мои дремоты
Вдруг такие распахнут ворота
И ведут за утренней звездой.
..^..



















всё в исп.  В. Луцкера

Все ушли, и никто не вернулся, Только, верный обету любви, Мой последний, лишь ты оглянулся, Чтоб увидеть все небо в крови. Дом был проклят, и проклято дело, Тщетно песня звенела нежней, И глаза я поднять не посмела Перед страшной судьбою своей. Осквернили пречистое слово, Растоптали священный глагол, Чтоб с сиделками тридцать седьмого Мыла я окровавленный пол. Разлучили с единственным сыном, В казематах пытали друзей, Окружили невидимым тыном Крепко слаженной слежки своей. Наградили меня немотою, На весь мир окаянно кляня, Окормили меня клеветою, Опоили отравой меня. И, до самого края доведши, Почему-то оставили там. Любо мне, городской сумасшедшей, По предсмертным бродить площадям. Анна Ахматова, 1959. Цветов и неживых вещей Приятен запах в этом доме. У грядок груды овощей Лежат, пестры, на черноземе. Еще струиться холодок, Но с парников снята рогожа. Там есть прудок, такой прудок, Где тина на парчу похожа. А мальчик мне сказал, боясь, Совсем взволновано и тихо, Что там живет большой карась А с ним большая карасиха. Памяти Булгакова. Вот это я тебе, взамен могильных роз, Взамен кадильного куренья; Ты так сурово жил и до конца донес Великолепное презренье. Ты пил вино, ты как никто шутил И в душных стенах задыхался, И гостью страшную ты сам к себе впустил И с ней наедине остался. И нет тебя, и все вокруг молчит О скорбной и высокой жизни, Лишь голос мой, как флейта, прозвучит И на твоей безмолвной тризне. О, кто поверить смел, что полоумной мне, Мне, плакальщице дней погибших, Мне, тлеющей на медленном огне, Всех потерявшей, все забывшей, - Придется поминать того, кто, полный сил, И светлых замыслов, и воли, Как будто бы вчера со мною говорил, Скрывая дрожь смертельной боли.