на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи


Александр Шапиро
(AShSA):




Романс ("Из штрихов, подмалевок...")       

  mp3  

335 K

Стишок вслед картинке ("встал вертолет...")       

  mp3  

193 K

"Сегодня жизнь особенно сладка..."       

  mp3  

182 K

Выбор Моисея - 3 ("Начинаем с нуля...")       

  mp3  

411 K

Песенка о половине любви ("Они обнялись и...")      

  mp3  

362 K

"Дождливее не выдумать страны..."      

  mp3  

307 K

Неоконченные мемуары ("отписан на Кафказ...")      

  mp3  

598 K

"Женьшень есть корень жизни..."      

  mp3  

227 K

"Любовью пусть зовется апельсин..."      

  mp3  

172 K

Бразилия ("В краю, где не ступала нога...")      

  mp3  

556 K

Стрижка газонов ("Работяга, стригущий газоны...")      

  mp3  

286 K

"Чудище виолончель..."       

  mp3  

675 K










Романс

Из штрихов, подмалевок, мазков,
из чужого, что стало нежданно своим,
состоит этот строй облаков,
строй повторов, в котором мы не состоим.

Все запуталось, все целиком.
Ариаднина нить посредине мотка
завязалась таким узелком,
что не знали, насколько развязка близка.

Все рассыпалось. Клея не трать
на осколки, остатки, летучую взвесь -
все равно ничего не собрать:
или выбросить, или оставить как есть.

Все бы выбросил - выбросить жаль:
драгоценные крохи родного стола…
Впрочем, целостности и не ждал -
и не ждал бы - когда бы она не ждала.

Сам хотел. Все хотела сама.
Да того ли? Постой, воспаленный двойник,
рассуди: то и сводит с ума,
что распалось навек, что совпало на миг.
..^..   




Стишок вслед картинке

встал вертолет над ребром
моря над солнечным шаром
тонет небесный паром
тронут заоблачным паром

в комбинезонах до пят
легкие словно младенец
спят они Господи спят
ввысь унесенные десять

точка живого тепла
тает в пространстве просторном
сзади как в шкуру игла
в море вонзилась платформа

но оглянуться нельзя
только все выше все выше
лишь неваляшка Земля
вслед головою колышет 
..^..   




* * *

Сегодня жизнь особенно сладка,
и платоническая липа
тихонько гладит небо городка
полубревенчатого типа.

А городок толпится у реки,
в воде хохочущая свалка,
и женщина со мной, мальчишкой, взапуски
бежит, и счастье брызгами. Как жалко,

что память, как волна от вольного пловца,
рассеивается, лишь подступаешь ближе,
и некогда любимого лица
я и во сне уже не вижу.
..^..














Выбор Моисея - 3

Начинаем с нуля. Начинаем
с ожидания. Напряжена
синева, синева над Синаем.
Шевелятся в земле семена.

Это просто жара. Над пустыней
стонут ветренные тенора.
Нету цели черней и постылей,
чем гора. Это просто гора.

Этим вечным и мертвым - зачем им
заполненье привычных пустот:
горизонт, заслоненный кочевьем,
лучезарного облака сход?

Но видать, Мироздание радо
появлению из синевы
необузданной веры разряда -
а иначе и мы все мертвы.

А иначе… какое "иначе"
воплотиться способно в слова?
Растворился народец бродячий,
и молчит синева, синева…
..^..






Песенка о половине любви

Они обнялись и застыли,
любовники ранней поры.
Всего в них по два, по четыре,
вот только любви полторы.

Смотрите, как злые пичуги,
завистливые воробьи
растаскивают по округе
бесхозные дольки любви.

Как быстро летят – не догонишь.
Скрываются где-то – невесть.
Струится любовная горечь
с тяжелых и смутных небес.

И здесь начинается повесть,
сюжет и заезжен, и плох,
про жизнь как скитанье, как поиск
сокровищ – запрятанных крох

по лиственным кучам опрелым,
по лавкам, по мокрым рядам,
по линиям черным и белым,
по станциям и поездам,

по нищей чреде обиталищ,
впускающих все голоса, –
как мы, как и все мы скитались,
надеялись на чудеса,

на то, что найдется когда-то –
не может быть, чтоб никогда –
остаток любви небогатый
в запасах чужого гнезда.
..^..










* * *

Дождливее не выдумать страны.
Ведь это мы, родные до испуга,
на воздух и на дождь разделены,
как дождь и воздух, вплетены друг в друга.

Я так безвольно сквозь тебя лечу,
сквозь недовольное твое влеченье,
как будто я слова тебе шепчу,
летящие по улице вечерней.

Я падаю на черные зонты,
сто глаз моих искрятся от мечты
нептичьего лишить их оперенья.

Так жизнь моя спешит, покуда ты –
Нет времени. Теперь не время. Время, –
уснувшие слова бросаешь с высоты.
..^..







Неоконченные мемуары

                  Что остаётся от сказки потом,
                  После того, как её рассказали?
                                               Высоцкий   
отписан на Кафказ. За колесом
Жужу бежала долго и скулила,
как будто пять секунд перед концом
томили сучье сердце. Служба тыла
в курорте, саперави с огурцом

черкешенка вплывает, как коньяк
в гортань. Ух, обожгло. В сиих краях
опасно всё. Не правда ли, Мечорин,
они хитрее нас, их воздух чёрен,
поток речей обманчиво двояк

Не Супербург, а сонная Мозгва.
Отставка. Неметёная листва
дает осенний бал. Бороться с плотью
невмоготу - тогда зови Давотью.
На должности родного существа

похоронили. Как вчера: держу
щеночка, сам щенок еще, за холку.
Страдала год, все доктора без толку.
Отмучилась. Спи, милая Жужу.
Кутить, к цыганам. Запрягай двуколку

сдуреть с тоски. Деревни, мужики.
Преведово, Медведово, Албаны.
Что басурманы. По утрам туманы.
По вечерам попойки. Взапуски,
потом в кусты. Такие здесь романы

а хоть бы о себе. Начать с нуля.
Роди... литературщина. Родиться
умеет всякий. Первая сопля,
тра-ля, каля-маля. В ведре водица
замерзла. Впереди полфевраля

как с обода сколупывался лак.
Как прапорщик потешно дергал глазом.
Как доктор говорил: саркома. Как
по-осетински ”член”. Как жался мак
на драном склоне. Как летел с приказом

смотрю в окошко, как скупой в карман.
Забор, белье, березка из сугроба.
Урчит утроба. Вот она, хвороба.
У гроба пробапробапробапроба
пера Не мемуары, так роман
..^..










* * *

Женьшень есть корень жизни. Жизни-шизни.
Жизнь принимают внутрь после еды,
густую тошнотворную микстуру.
Три раза в день. С утра, на остановке,
три раза вынь мобильник: показалось.
Все три – обманка: еле слышный звон
родится из ветвей, из проводов,
из разговоров. Лишь тебе и слышный.
То вдруг знакомо запоет в кармане,
чужом. То вдруг как будто промелькнут
ее глаза, то вдруг ее духами
повеет от закрытой мусульманки.
Лови, вдыхай, теряйся, чукча-гекча,
пока автобус заплутал в пути.
..^..















* * *

Любовью пусть зовется апельсин.
Оранжевый и свежий. Из любви
возможно выжать сок и залпом выпить.
Любовь вкуснее с толстой кожурой.
Слова годятся всякие. Вы тоже
любовью называете любую
безделицу: как собирался дождь,
а вы пошли гулять и целоваться
над озером, где камыши да чайки
о ней, родимой, пели. Апельсин
в руках у господина на скамейке
стрелял опасной солнечною струйкой,
и бабочка, мальчишкой на качелях,
раскачивала крылышки свои.
..^..













Бразилия
		                                              П.Б.

В краю, где не ступала нога, одетая в шерстяной,
где нет товарища, нет врага, а только море и зной,
где обреченная беднота, как мох, обжила холмы,
где признают лишь язык перста расслабленные умы,

в краю, где жизнь означает власть прекрасных бездумных тел,
куда подростком мечтал попасть, и песни об этом пел,
а ныне край, не вообще края, и мука моя и месть -
Зачем здесь я, отчего здесь я, какого чёрта я здесь? -

в краю, должно быть, краю Земли - кругом океан стоит,
и величавые корабли отчаливают в Аид,
и грифы пялятся свысока, глотая залива вонь,
как града старческая рука вцепилась в волосья волн -

в краю, где слишком легко постичь, чем край этот нездоров,
где мяч взмывает креста опричь, толпа испускает рев,
а я совсем из другой семьи, не в силах забыть родни, -
но здесь окончу я дни свои - и хором: окончим дни.

Окончен день. Задержись слегка на побережье. Читай
контекст куста, письмена песка, созвучия скал и стай. 
Обычный, облачный, никакой уйдет в океан закат,
и захлебнется ночной покой извечной тоской цикад...
..^..













Стрижка газонов


Работяга, стригущий газоны - не правда ль, сестрица, -
как безжалостен он - или слишком уж жалостны мы:
Все равно этой глупой траве уже не распуститься,
все равно ей от осени гнить, костенеть от зимы.

Чтобы сахарный воздух в аллее английского сада
был прозрачен, как истина в легких устах простеца,
полагается стрижка газонов - так надо, так надо -
надо выбрить траву, как поутру щетину с лица.

Мы проходим. С метенной дорожки срываются птахи
на обрубленный тополь, не чувствующий ветерка,
и стрекочет газонокосильщик в багровой рубахе, -
так одетый, должно быть, чтоб видели издалека.
..^..
















* * *

Чудище виолончель
отдыхает от дыханья.
Полдень. Вечная качель
волн над донными мехами.

Есть бродячее тепло
в наползающем прибое.
Чтоб увидеть в этом зло,
нужно зрение другое.
..^..















всё в исп.  В. Луцкера

11