на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи


Татьяна Некрасова
(Bububird):




Дайте два ("за луны золотой...")       

  mp3  

270 K

Сдаётся ("Моя кухонька смотрит в лето...")       

  mp3  

267 K

наизнанку ("это осень пришла...")       

  mp3  

331 K

всё-таки рядом ("это просто рука...")       

  mp3  

272 K

снова о цикличности ("сухой остаток - искренности соль...")       

  mp3  

225 K

приземление ("пока молчишь, не различая дней...")       

  mp3  

247 K

именно так ("на ровном месте со всего размаху...")       

  mp3  

211 K

она ("она прольётся золотым дождём...")       

  mp3  

226 K

о животном электричестве ("ты не включай...")       

  mp3  

162 K

просто хорошо забытое ("какой он к чёрту новый...")       

  mp3  

233 K

тут поэзия ночевала ("здесь Пушкин ночевал...")       

  mp3  

651 K

непосредственное ("судьба добра, немыслимо щедра...")       

  mp3  

1110 K

ежедневное ("мебель моя - спальник, рюкзак, примус и котелок...")       

  mp3  

1118 K

взрослое ("не приносит удовлетворенья...")       

  mp3  

731 K

остановись ("до горечи во рту...")       

  mp3  

494 K

за кадром ("прости меня за коммунальный быт...")       

  mp3  

1098 K

именно так ("на ровном месте со всего размаху...")       

  mp3  

805 K

ностальгия ("о, как легко летал волан...")       

  mp3  

550 K

"вчера был яркий день..."      

  mp3  

2389 K

"всего лишившись, после не жалеть..."      

  mp3  

1308 K

"не бывает "раз и навсегда"..."      

  mp3  

872 K

неубывающее ("я - семя родины, она...")      

  mp3  

1154 K










Дайте два

за луны золотой 
да за солнца серебряный
простоять мне всю жизнь на бессменном посту.
а в груди - пустотой смерть внимания требует...
только слово скажи - и спугнёшь пустоту.

но ведь ты промолчишь, сентиментами брезгуя,
а я буду стоять, как ни в чём... как всегда.
одиночество - лишь предрассветное лезвие:
полоснёт - время вспять. пустотою воздаст.

вот и катится мир 
золотым и серебряным
в простоту лишних глаз, суету низких чувств.
и пока за людьми счастье катится медленно,
завтра брать у вчера терпеливо учусь. 
..^..   






Сдаётся

Моя кухонька смотрит в лето -
Знай, варенья тебе вари...
Только ты затерялся где-то,
Где медведи да январи.

Моя спаленка смотрит в осень -
Листья, ливни и ни души:
Ты вот был - поматросил - бросил,
А я дальше пытаюсь жить.

Моя горенка смотрит в зиму
Сквозь проталины в дебрях трав -
Вдруг не белый медведь - любимый
Тут шатается по утрам..?

Коли ты - заходи, не бойся -
До сих пор на крыльце звенят
Нежных ландышей колокольцы
Ежедневно - по вешним дням.
..^..   






наизнанку

это осень пришла, притворяет тихонько дверь
и ты вянешь, стоишь по колено в сухой траве
и качается лампочка лунностью в сорок ватт
и в смятении тени и листья с тебя летят

а потом начинается сказка - взгляни в окно
кто-то ходит по потолку, притворяясь мной,
и осыпалась вся штукатурка - посмотришь вниз
только голая солнечность вдоль новостных страниц

а хотя бы и так... волчьих ягод в снегу петит
птичьих прав не отняли - и вот же оно летит
моё тайное ставшее явным на миг на жизнь
есть кто дома? письмо тебе... распишись
..^..   














всё-таки рядом

это просто рука вдоль твоей спины,
и ты спишь, безмятежные видишь сны,
но боишься, идиллии вопреки,
что проснёшься - а нет на спине руки.

это ворог твой морок ночей больных:
пальцы жёсткие цепки, слова сильны,
но не властны они над тобой, пока
веришь, знаешь, что есть вдоль спины рука.

и обходит тебя стороной напасть -
как ни страшен твой морок, как ни зубаст,
спишь спокойно и нежные видишь сны..
это просто рука вдоль твоей спины.
..^..







снова о цикличности

сухой остаток - искренности соль
разбавишь - и бежит опять по венам
и заливает краской дня лицо
безмысленно бессмысленно мгновенно

и полыхаешь будто маков цвет
уставясь звёздной ночи в ясны очи
прощаешься встречаешь по ботве
и любишь беззаветно и не очень

жизнь давит сок выпаривает сок
на вкус и цвет на страх и риск и смелость
в сухом остатке - искренности соль...
а сока не особо и хотелось.
..^..








приземление

пока молчишь, не различая дней,
подкрадываясь к смутной, но заветной
не то чтоб цели, доверяешь не
привычным выше, шире и длинней,
а широте, и долготе, и ветру

чудишь таишься сам себе не рад
не узнавая времени и места
и тут же слышишь тихое: пора!
летишь и настигаешь и ура -

покажется на миг что счастье - честно
что сердцу и тому, что в сердце, тесно
что в мире своевременно уместно
всё-всё вокруг
такая вот игра
..^..







именно так

на ровном месте со всего размаху
и ну её, парадную рубаху
была бы только голова цела
и если что в кармане прозвенело
былых чудес чешуйчатая мелочь
из тех что есть но как и не была

вот на спине лежишь и видишь небо
о как давно так не лежал как не был
и ветерок в лицо и облака
и кажешься себе новорождённым
на всё способным баловнем пижоном
на меньшее нет смысла посягать
..^..











она

она прольётся золотым дождём
и в лужах отразит иные лица
а мы стоим ещё чего-то ждём
и радугой заложена страница

она накроет роем белых пчёл
пока лютует - не освободиться
а эпилог прочёл и перечёл -
и выдрана безжалостно страница

она позволит вклеить новый лист
зелёный - только-только народился
и он дрожит под соловьиный свист
и длит её и длит - она и длится
..^..



о животном электричестве

ты не включай - и не перегорит
не обожжёт укромное внутри
но как сияло 
слепы до сих пор
не видим очевидного в упор

теперь тянуть по-новой провода
раз море по колено но ж вода
ты не включай пока 
и в темноте
мы те же что и раньше
да не те
..^..








просто хорошо забытое


какой он к чёрту новый этот год
давно же взломан високосный код
и не заглотишь счастье целиком
и в горле ком но плачешь о другом

кому нести последнее прости
душа не умещается в горсти
вот плещется о хрупкие борта
прощальным белым облаком у рта

и светишь тускло чешуёй пока
влечёт несёт угрюмая река
на дальний берег неслучайных встреч
как прошлым пренебречь
о том и речь
..^..












тут поэзия ночевала


здесь Пушкин ночевал.
с ним - царственная муза.
инкогнито. не афишируя союза.
перетерпели ночь - и были таковы:
здесь тихо, мило - но! - провинция, увы.

всё грязное бельё - в немедленную стирку!
в окно тяжёлый дух и в печь бумажный сор!
у нас забот мильён,
при каждой - ключик с биркой...
при всём при том - аврал! - к нам едет ревизор.
..^..

















непосредственное


судьба добра, немыслимо щедра
и благосклонна к людям, в самом деле:
просил напёрсток - дали полведра
и коромыслом по уху задели.

когда вдруг плохо - ясно, что не вдруг,
и катится, и по ступенькам скачет,
но всё из рук - из самых первых рук -
и значит - всё... и ничего не значит.

и ты - ребёнок - вечно виноват
и этим взрослым вечно должен что-то,
чего не умещает голова,
и отчего на сердце несвобода.

а взять бы убежать - но никогда
надолго не хватало этой прыти:
захочешь пить - и вот она, вода -
аж полведра - на день вперёд - событий.
..^..















ежедневное


мебель моя - спальник, рюкзак, примус и котелок.
всего делов-то - крону найти плотней,
закрыть глаза. тлеющий уголёк
солнца опять на дне.

вот мы и дома, любовь моя... рыбка, птичка, что там ещё
в груди трепыхается - можно ли рассмотреть?
но сквозь меня сила твоя течёт -
солнце разжечь к заре.

и покатится мир, скрученный посолонь...
завтра, конечно, завтра. спи, пока можно, спи.
мне почему-то всегда не хватает слов
счастье своё запить,

вот и держу за щекой... или под язык
просится имя - медовый рахат-лукум...
и
разжигающий солнце
победный крик
скатывается
по языку
..^..














взрослое


не приносит удовлетворенья
ни спиртное, ни варенье, ни печенье
хочется чего-нибудь такого
чтобы поднимало в небо снова

нет, не шарик, нет, не дирижабль
может, просто выспаться хотя бы?
чтоб под утро неземное тело
о любви тебе на ухо пело

чтобы мы проснулись на рассвете
лёгкими и светлыми, как дети
..^..
















остановись


до горечи во рту
присутствие
сближенье
до жжения в груди
прикос нове ние

и каждую черту
я отражу блаженно
поскольку впереди
всего мгнове ние
..^..


















за кадром


прости меня за коммунальный быт,
за вечных посторонних и соседей -
мы вместе ждём архангельской трубы,
да что-то к нам трубить никто не едет.

без трубача не отыграем туш -
не вяжет лыка юный барабанщик,
и скрипки вязнут пчёлами в меду
такой привычной коммунальной фальши.

куда уж дальше? съехать и забыть
звон серебра и лёгкий шелест меди.
прости меня за коммунальный быт -
какой уж есть - и лучшего не светит.

а как нагрянет ревизор с трубой
в лучах ему лишь свойственного блеска,
всё, что мечтали, вымолчим с тобой,
склонясь над ним в некоммунальной детской.
..^..















именно так


на ровном месте со всего размаху
и ну её, парадную рубаху
была бы только голова цела
и если что в кармане прозвенело
былых чудес чешуйчатая мелочь
из тех что есть но как и не была

вот на спине лежишь и видишь небо
о как давно так не лежал как не был
и ветерок в лицо и облака
и кажешься себе новорождённым
на всё способным баловнем пижоном
на меньшее нет смысла посягать
..^..



















ностальгия

                        для Гены


о, как легко летал волан
скакал упругий мяч
но разбежались по делам
и выросли, хоть плачь

давай, друг, встретимся невдруг
присядем на траву
былые сны из первых рук
посмотрим наяву

воспоминаний бутерброд
разделим пополам
а там опять труба зовёт
по суетным делам
..^..























*  *  *

вчера был яркий день, а нынче пасмурно,
туман и дождь, и жалобное что
звенит, но вот затихло, даже замерло
под резкой тонкой облачной чертой.
край неба отсырел, пропитан заревом,
сочится к нам багровой тишиной -
теперь всю ночь сидеть и разговаривать,
как будто можно говорить со мной.
могу, конечно, слушать и рассказывать,
а диалогов не ищу давно -
зачем? - когда стрекочет кот за пазухой
цикадой обезумевшей степной.
зачем? - когда в полночное безветрие
все шёпоты и шорохи - внутри.
представь: сидишь в дупле большого дерева,
я слушаю, о важном говори.
о том, что никого, а очень надо бы,
и что не веришь в то, что хоть когда;
что от больной башки найти бы снадобье,
что пьёшь и пьёшь, а хоть бы что, вода;
что, может быть, чего и присоветую -
как раньше..? - и тогда уж вот те крест.
молчу. ко мне идут не за ответами -
скорей, себя расслышать, наконец,
а там упасть без сил от облегчения,
и провалиться в сон, а утром в дверь,
и помнить после разве что лечебное
и мерное гудение ветвей.
..^..








*  *  *

всего лишившись, после не жалеть
об этом всём - привиделось и ладно,
но помнится в горячечном тепле
ладонью упоительно прохладной.
на твой далёкий не перевести -
язык ли, берег - не-пе-ре-во-ди-мы -
как тутовые ягоды в горсти:
чуть пережмёшь, согреешь - сладость мимо.
отчаялась и не перевожу -
со щедрой ветви солнечные капли
губами собираю - и горжусь:
вкус жалким переводом не ослаблен,
цвет слабым переводом не сведён
к затёртому привычным оборотом.
вскипает лихорадочный котёл -
холодное прикладывает кто-то.
..^..









*  *  *

не бывает "раз и навсегда"
у привыкших к "только что - и нету",
даже путеводная звезда
вспыхнет к подходящему моменту -
и погаснет, как и не была...
то есть не погасла, а не видишь,
но качает на волнах тепла
поплавки начертанных событий,
и следишь за сонным поплавком,
караулишь первую поклёвку -
раз и навсегда - подсечь легко,
только что - и нету - тоже ловко.
..^..












неубывающее

я - семя родины, она
там, глубоко, как уголь, тлеет,
подсказывая имена -
и ночь светлее, день теплее

и родина - она не мать,
не мачеха, а речь и берег,
к которому могу пристать,
пока в него хоть кто-то верит

а и не верят - есть как есть
и жажда быть неутолима
там и тогда
сейчас и здесь
гори, гори
огонь без дыма
..^..










всё в исп.  В. Луцкера

я не хочу "пока не разлучит" вернее бы: пока друг другом дышим пока взаимной радости лучи теплом ласкают съехавшие крыши и это солнце каждый божий день сквозь радуги и облака и тучи и тени в ослеплённой темноте чему ещё прекрасному научат и если о волнующем шепнут лишённым сна и умиротворенья то будет свет прелюдией ко сну дыханием земли весны сирени отталкивая как только тебя могла бы раз уж другим не удавалось ближе сижу обнимаю книгу в круге горячей лампы и сквозняк левый бок мне лижет ни слов ни картинок только зачем-то буквы ссыпаются этот песок из глаз никакими снами не вымыть а в форточке снова круглый лунный глаз будто звёзды подглядывают за нами это не звёзды смотрят на нас а мы ловим их взгляды - вдруг в пустоте холодной бесснежной пыльной вселенской глухой зимы натягиваются лучи как холсты на рамы и вот полотна отражают давным-давно глянули в пустоту или на что-то чего уже нет на месте а мы вдруг попали на нужную частоту и в звёздном кинотеатре смотрим смотрим а жизнь идёт проходит но есть ли она и если всё-таки есть то и эта бусина в низке перерождений полна метаний непониманья попыток слабых дохнуло дождём из форточки - и уже не отталкиваю хотя могла бы и откуда только берутся безвольные струи мои куда протекают с собой увлекая согласных их много так много несчастных что вынести их куда-нибудь к морю томительно небезопасно сижу обнимаю книгу но нет ни меня ни лампы только горячий свет на веках опять играет сверхсветовой зайчик нетерпеливо подпрыгивает разминая лапы и удирает в форточку за край света как будто ему нет края танцуй, стучи в шаманский бубен тьмы, никто, ничто тебя не остановит и не поймает посреди зимы на честном слове. танцуй, стучи - как будто за тобой вся правда жизни, смятой в одночасье в такую невозможную любовь, что не до счастья, а быть бы живу: через раз дышать - и дрогнет, наконец, и распахнётся. танцуй, стучи - выводит каждый шаг навстречу солнцу. вдруг захотелось моря зимнего не замкнутого берегами и то зелёного то синего сухого льда в оправе камня надеждами и пересказами нерасторжимо и кромешно как в мире всё взаимосвязано не мы не мы с тобой конечно а между тем ночами долгими мотаешь пряжу родовую и кот учёный ходит около и времени не существует переживая снега белый шум я ни о чём нездешнем не прошу а только восхищённо выдыхаю как будто счастья медленный прилив закономерен и несуетлив но видимость но слышимость плохая чуть раньше в битве белых петухов летели перья выше облаков да кто же с ними сладит с петухами а нынче понимаешь тишь да гладь как будто восхищаться и гулять естественно как лёгкое дыханье сквозь лица замедленную воду разгляжу не камешки на дне а как тень моя кругами ходит да как солнце плещется над ней и пока глаза не распахнулись тянешься нащупываешь где только-только шли по руслам улиц нежились в запрудах площадей вот уже хватаем ртами воздух заримся на новую блесну и что было до не вспомнить просто в ту же воду снова не заснуть Всего ничего если всё, из чего состою - только пыль и случайные смыслы, что же держит в неравном бою, и сквозь зубы частушки пою, и нет-нет да отступит нечистый? что меня собирает в одно временами счастливое нечто? просто верю: довольно дано, чтоб нащупать неровное дно, оттолкнуться и всплыть в бесконечность. если то, чем счастливо живу, расцветает и гаснет мгновенно - если вдруг не во сне, наяву бытиё расползётся по шву - даже не удивлюсь переменам от пуха пухнет ухо лопуха мясистое огромное тугое и ветер выдувает впопыхах что может сколько может беспокоит и тугоухо морщится лопух щекотно же и что-то слышно плохо как рядом распускается сквозь пух репейная звезда чертополоха да он и сам репейник и звезда но при щекотке внешней зуд подкожный досадно и смешно а не достать и сколько можно боги сколько можно приключение bububird от стыда и от отчаянья светел был и счастлив был дал мне новое звучание выдох подарить позабыл и сухие как горошины искажаясь в падежах звуки тщатся по-хорошему не крошиться а шуршать эх глотну-ка веселящего газа - шариков полно и почти по-настоящему вдруг расслышу как оно в этом писке в этом лепете в этом сумрачном лесу научусь дышать - потерпите? - "будет свет!" произнесу опьяненье - волна, упоенье - волна, и влюблённость - волна за волной, а насколько волна солона и сильна - выбор, кажется, только за мной. но решать не сейчас, выбирать не сейчас, эти выбраны слишком давно - разрастётся, навстречу безудержно мчась - разминуться уже не дано. грудью боком спиной встретить слиться с волной поднырнуть или лечь на волну может на корабле выйти к новой земле или просто солёной хлебнуть так и так хорошо - и на пару минут это здесь и сейчас и со мной: выбираю волну - через жизнь поднырну - и впишусь в завиток водяной НЕВНЯТНОЕ всё это происходит ни за что и ни про что, а просто происходит, оправдано не дружбой, не враждой - всего лишь соответствием погоде свет обнимает нас, и тени нет - ну, разве что внутри ещё немного, как будто это вещество, предмет, явление порядка внеземного так почему бы этому не быть, когда оно - бестрепетно-живое, как ласточка за пазухой судьбы - и не болит, а смутно беспокоит и завтра белогрудые птенцы бесстрашно перекраивают небо над щёткой редкой лесополосы, оно ни дружелюбно, ни враждебно оно уже такое что ого горит огнём и не сгорит вовеки похоже это просто для того чтоб что-то сдвинуть в мёртвом человеке и не работа быт или напасть им двигали а облака и птицы и отомрёт и вон уж скольких спас вы смотрите и он себя стыдится пьёшь пока не потечёт из уха золотая медленная речь нудная ноябрьская муха разве ею можно пренебречь и уже для внутреннего слуха есть простые важные слова на весах господних легче пуха в жизни выносимые едва их запить и можно дальше слушать можно даже что-то говорить и тогда удавка счастья туже и короче жизненная нить уж не течёт а ломится толпой весельем обуянная водица и наконец-то хочется с тобой уже по-настоящему проститься да здравствуют в три слоя шерсть и мех круг света и глинтвейн в саду морозном а снег всего лишь белый детский смех на головы беспамятные взрослых и всё по-настоящему тогда прощанье и прощенье и отрада без страха без упрёка без стыда любовь усиленная многократно снился тот, с кем за жизнь - ни полслова, и проснулась сама не своя что же доброго в том, что же злого? и чему там противостоять, когда лоб его лёг мне в ладонь, и оказалось: так было всегда..? но зачем снова в сон меня клонит из немыслимых жизней - сюда? и беспомощной мошкой в янтарном остановленном времени плыть от того, кто силком или даром, до того, кто огнём до золы __________________________________________ всякое тёмное облако оторочено серебром (корейская пословица) - нет худа без добра, да? ветер, горячий ветер, тяжёлый свет - слишком сурова ласка, вниманье люто - только виниться в близком с тобой родстве нехорошо прилюдно и думаешь: ну, горячий, ну, припекло, может, ещё и стерпится полюбовно - переживу - и смотришь: уже тепло холодом поцелован и чувствуешь: в окарине уха теперь сквозняк в жёлобе горла ржавчина листья вата и хорошо что некому объяснять хорошо что не надо выразить словами же никак но между слов на белом голом лоскуте озимом я гасла и оно меня спасло теплом дышало вслух произносило привычное как пресная вода биенья моего простое имя и всё превозмогала правота нестрашный суд живого над живыми все выживем а если повезло переродимся или же воскреснем на всех достанет потаённых слов весенней песни всё это как когда-то корой, обрастаю грибами и мхом, а местами смола проступает из розовых ссадин, муравьиный герой вечность в ухе блуждает глухом, жизнь уже не мила, но как будто отложена на день, а весна не пришла, да никто её не обещал - отчего же так ждали, как будто сама обещалась? - то не жизнь тяжела - принуждение к зимним вещам в дырах первых проталин и петлях безличного счастья. а весна - она вот: как ты смотришь, как дышишь и как прикасаешься к вечности с робостью сиюминутной: чёрный рыхлый живот, безупречная стрелка ростка - и весна абсолютна. океан bububird он дышит в грудь не холодом - иным пространством - или временем - и рыба выпрыгивает нереститься в сны, загадывая: убыль или прибыль? и я дышу не холодом - иным пространством - или временем - как будто приливы и отливы суждены на вдох и выдох медленного чуда, когда оно не холодом - иным пространством - или временем - захватит окажемся как руки сведены когда разнял - и некуда девать их похоже, мы на ангельском срифмованы, в земных же переводах рифмы нет, и мучимся созвучьями бредовыми, невнятными, как отражённый свет. хоть с кем-то срифмовать себя пытаемся, хоть с чем-то - и выходит ерунда, а с облаков показывают пальцами: смотри, вот этот и, чуть дальше, та - на что им переводы и толмачество? у каждого же звёздами во лбу: смеётся слаще с тем, с кем горше плачется - сумеют ли прочесть когда-нибудь? да тут не то что звёзды - и кирилицу не очень-то - а сколько с ней возни..! ах, кто бы к нам заоблачный намылился, на пальцах кто бы толком разъяснил. струну в себе нащупаешь и дрынь и трень и брень и не остановиться звучаньем полны тихие дворы и улицы воскресные и лица пока и сам струной не зазвучишь и кар и фьють и пиу самозабвенно и солнечные трогают лучи лицо плечо лицо живот колено иволга, таволга, майский май, в парке скамеечки в жарких пятнах, облако сколько ни выжимай - сухо, но светится мятой мятой, но обещает: ещё прольюсь, пусть не сегодня, но скоро, скоро кто-то откроет небесный шлюз, медью звенящей накроет город, будет вам пить или так стоять неразличимо среди стихии капля за каплей то ты то я то этот сверху крыла сухие вчера был дождь, и пахнет как в раю. однажды утром в середине мая вдруг понимаю: душу продаю, а вот за что - никак не понимаю, - ведь не за воздух, даже не за свет - за корм коту, за выходную дачу, за лёгкий гул муската в голове, за поцелуй приветственный собачий..? за что ещё бы стоило продать - да что там, поделиться безд-бозд-безд-дно - когда земля, и воздух, и вода, и свет, и тьма, и жар, и век железный? само собой к утру трава засахарена, воздух субботний, нестерильный, коматозный вдохнёшь - осколки, выдохнешь - вода и кажется не стоит страховаться: для каждой из осенних операций "однажды" - это раз и навсегда пожалуй, радость - верная примета того, что ты о том, а я об этом, и каждый счастлив, если о своём, а к вечеру ещё похолодает, и выступит из общих очертаний единственно доступное "вдвоём" настолько и плакать некого и некого молчать под веками непуганые совы под пальцами подмокший коробок а голод научил чревовещать и холод натаскал на свист и слово сидеть бежать лежать стонать мой бог но вот молчу и плачу и стою нигде и никогда не повторима последней спички влажная струна уже не холодно не голодно уютно и я не я а вспышка струйка дыма и пробужденья жжёный рафинад преображение насквозь пропахший уличной промозглой осенней тьмой, утяжелившей воздух, дыши водой, осенний ихтиандр, и чешуя твоя незолотая, от бреющих порывов облетая, облагородит самый лёгкий жанр. когда в партере господа и дамы в традициях дешёвой мелодрамы разглядывать друг друга собрались спусти на них ветра и тьму и воду гони как обезумевших животных и пусть охота скроется вдали останутся на сцене пятна света и в яме оркестровой флейта лета искусственное да но волшебство под потолком на миг преображённый собою мотыльком цветным пижоном разбавишь тьмы насыщенный раствор копеечное а и соврёшь недорого возьмёшь поди пойми где правда и где ложь как будто раз ни сердцу ни уму и я совру недорого возьму наивный не взрослеющий никак ищи свищи теперь духовника неправда отражённая вдвойне уже давно не по карману мне собственное ни фонаря а только свет на пятом и ты идёшь по ржавым и по мятым размокшим листьям пальцы подобрав но как ни жмись а рыбий мех не греет как ни беги - а ледяной быстрее подхватывай подрезанный рукав в прихожей щёлкнешь клавишей потёртой и свет как пар как пена над ретортой закрыв глаза вдыхаешь этот свет но сам пропах той тьмой потусторонней обнимешь - потечёт с твоих ладоней и холодом прихлынет к голове что остаётся? чайник батарея согреешься и кровь бежит быстрее как будто нет и не бывало тьмы так выбирай что ближе и реальней и снова тьма сгущается над спальней и больше нет окольных и прямых забудешь проснувшись опять во сне гудит под веками наружу вырваться желая такая горькая и светлая что будто бы и не живая сияет осень как на выданье любыми красками богата и все цыплята пересчитаны и позолота на заплатах плывут в тумане тени тусклые вот по руке хлестнула ветка и в грудь ударило отсутствие давно чужого человека вокруг спокойно и обыденно течёт звучит листва рябая и плачешь словно бы обидели и осень всё же наступает беспокойное они толпой стоят под окнами и полуголыми людьми от ветра взмахивают мокрыми руками пальцами плетьми и как от окрика срываются последние прости-прощай и обязательно сбываются в чертах январского дождя а группа медленных товарищей скрывается за полотном ведь зеленеть - оно когда ещё..! и бдит во сне очередном о-бережное вдруг захотелось моря зимнего не замкнутого берегами и то зелёного то синего сухого льда в оправе камня надеждами и пересказами нерасторжимо и кромешно как в мире всё взаимосвязано не мы не мы с тобой конечно а между тем ночами долгими мотаешь пряжу родовую и кот учёный ходит около и времени не существует уж свет сквозь нас вне времени течёт, и потому, спелёнуты нетуго, не спим ещё, шевелимся ещё, а из-под снега выпростаешь руку - и падает заката полотно, являя снова суетному миру, что бог и человек - уже одно. опять чихать от ладана и смирны от ближних тянет шерстью и теплом от прочих светом тенью и любовью и будущее скажет поделом и прошлое ответит малой кровью невольные свидетели того что до и после смерти рождество на белом ветру редко-редко выходит солнце, и меняется всё и вся: прямо в руки весна несётся пёстрой курицей на сносях. кто её напугал - не важно, не поймаешь, как ни лови, наслаждайся яйцом домашним, ни иглы ещё, ни любви. а весна пронесётся дальше громко крыльями хлопоча, и стоишь, изумлённый мальчик, непривычный к большим вещам. если бы облака кочуют по земле там тумана клок а тут овчина на траве на ветке над водой нынешнему пастуху семь лет он самостоятельный мужчина правильный степенный занятой у него овчарка-кабысдох чёрствый пряник яблоко монета и свисток горошиной гремит а за камнем старое гнездо и во мху жуки а жабы нету и гулять сегодня до семи проявленное охотнику навстречу крался куст деревья тихо обступали с тыла ягдташ был пуст и пустота на вкус напоминала мыло охотник спал над ним вилась оса да кто-нибудь заткните же будильник переливался радугой фазан как мыл пузырьный охотник спал как дети после слёз на берегу родительской кровати так сладко что охоту перерос а радуги надолго хватит что-то пасмурно тихо и сухо словно кто затаился и ждёт не дождётся носиться и ухать под ломающим тело дождём будто вспыхивать мельком и гаснуть и таиться и торжестовать так напрасно и так безопасно как умеют почти божества отгорит отгремит отольётся оборвётся закатной струной на прощанье холодное солнце обещает вернуться за мной чтобы вспыхивать мельком и гаснуть и таиться и торжестовать так напрасно и так безопасно как умеют почти божества на время расхотелось жить, как будто солнце пригасили, заоблачные этажи темны, покинуты, пусты: ни тени бледной, ни души, ни дуновения, ни силы... ах, вор! держи его, держи! последний шанс не упусти. всего-то справочку увёл из канцеляриии небесной о том, что розан мой расцвёл, а всё, похоже, шло к тому что вызывают на ковёр на то же время в то же место - за что?! - безвинного его, ведь есть же что терять ему! ну догоню ну обломаю ну отберу да разорву не надо так со мною в мае и с ним во сне и наяву где-то ты длишься - звуком, глотком, тычком: вот за тобой ветка хлестнула воздух, первая капля засланным казачком пробует воду в мутном копытце козьем, где-то вторая, третья - уже не счесть, сколько их шепчет, ластится, барабанит, ярче и громче мокрая пахнет шерсть, нужный когда-то ключ ржавеет в сухом кармане. то есть - ты где-то длишься, ты происходишь, ты с кем-то случаешься. ветреный и погожий день обещает: не будет ни в чём нужды, то есть - снова привычный мир в твою сторону перекошен. один из способов пока мускатный голос в голове нашёптывает: "выдохни попробуй", уже вдыхаю, робкий человек, преодолевший собственную робость - не навсегда, на мимолётный час забывший всё, заметивший впервые что август густ и жёлт, как алыча, а зной провис, как струны бельевые, и что-то будет, станется вот-вот: пускай не чудо - правильное что-то - расколется и вспыхнет небосвод и отольёт живой воды без счёта. ничего не остаётся но пока сияет мне марта медленное солнце на дырявом полотне в дыры свищет мятный ветер а навстречу от земли вспархивает семицветик догонять гусиный клин дышит жарко пахнет остро всё живое по ночам смотрят ласковые звёзды прямо в душу и молчат мало знаю помню мало сколько же бессчётных раз ничего не оставалось а сгущённый свет не гас дальше ещё не точка а не идёт строка что-то живое точно но не видать пока то ли ещё не время то ли не та пыльца только стихотворенье не просыпается вдоль поперёк натужно лёжа и на попа а отвернёшься тут же треснула скорлупа и промелькнуло что-то и упорхнуло вдаль да ещё та работа а без неё куда так оно и повторяется век за веком, день за днём - радости и неурядицы. хочешь, прошлое вернём? и пока оно там крутится, сам твердишь, как заводной: это всё ещё не трудности, эти смерти - не за мной. та одна пока отложена, погубительная страсть. ну, не вышло по-хорошему - может, в следующий раз..? свечение ты прекрасен, любимый! - отныне и впредь на тебя мне так вольно и больно смотреть. что за сила стекает от сердца к плечу, знать едва ли хотела - и впредь не хочу - как стекает она от плеча на ладонь, и легко обращается в свет и огонь, и теперь что ни свет - маяки, маяки неприкаянной тьме вопреки, вопреки. и первичное "аум" есть радость и свет, если смертного нет - и бессмертного нет. ты струишься рассветом от сердца к плечу, и не страшно ничуть. перегрев знаешь - так расскажи мне, ради чего всё это: фокусы и ужимки сгущённого в тело света, бьётся не отражаясь будто в прозрачном шаре и вызывает жалость чёрт побери мешает что бы где прикрутить бы утихарить нахала не о чем говорить мы сами тут вполнакала о жизни да что мы всё о смерти да о смерти? - смотри, какая нега разлита! тут сказочные ангелы и черти, вчера топтались, нынче ни следа, и можно говорить, что мы - бессмертны, и верить в это - а во что ещё?! - в упругость паруса и в силу ветра, в божественный спасительный просчёт. и всё-таки, и всё-таки о жизни как будто вовсе нечего сказать, не угадать, не выпытать, не вызнать, а жить и жить и локотки кусать июююль разгораются медленно яблоки, словно угли мешает июль. облетающих листьев кораблики устремляются в гавань мою - их немного, и жёлтые-жёлтые обгорающие паруса сплошь пестрят полустёртыми мордами, а вокруг бирюза, бирюза. морды скалятся: близко до осени, и такая в груди пустота - не заштопаешь дождиком косеньким, а твердишь: просто так, просто так отражай, как река, делай его текучим. он не умеет плавиться, не научен, страшно же выпасть из жёсткой привычной формы, ах, он - трагичный лист, ветром осенним сорван. ты же теки, заполни теченьем русло, пусть ему будет резво, трезво, светло и грустно, страшно и безрассудно - тут-то и станет вольно. и пусть ты его забудешь - раз уже всё отмолено. и если навек забудешь - сколько того века? и человека сколько? - малость: биенье век и фантомные крылья долга - всё равно после встретитесь, а узнавать ли былого друга - поймёшь, в теченье его опуская руку: золото ли останется на ладони, жемчуг ли, рыба ли, запах арбузной корки..? - или же камень камнем остался и глухо тонет? сколько их было - сладких, солёных, горьких? не помнишь, не помню. празднуй, цикада, гаснущий пышный август! скоро сухой одуванчик пойдёт на закусь - как тут с весны всё съехало в сикось-накось, так и лежит, даже затишье в тягость. но есть у нас яблоки наливные, тугие груши, орехи в меду, мятые листья в лужах вечно кому-то нужен боже кому ты нужен между собой и собой разница говорю же хуже всего, когда ненадолго лучше, а после тихо - да так, что гаснет любая радость, ничем её не нарушить, и тут - тишина как лакмус расцвечена звуком - празднуй, цикада, гаснущий пыльный август! неизбежное и весь пейзаж - три светлых полосы в струении полуденного жара а пёстрый сор в кулёк бумажный ссыпан и где-то слева чайка пробежала ещё замедлить - пустотой зальёт померкнет и замолкнет безвозвратно ещё ускорить - снимок мимолётный разложится на солнечные пятна ты налетишь опомниться не дашь горяч и сух и в общем неприятен и вот до пятен упрощён пейзаж до смазанных жарою пятен Метки: 2020, стихи оно уже не давит - ну, прижмёт, пригнёт, придержит, ласково отпустит - не жёсткий свет, а тёмный дикий мёд приличных расставанию напутствий: прости прощай не стоит суеты мы встретимся ещё и не однажды всё в мире воз-вращается и ты вернёшься на другом витке бесстрашно оно уже не давит, утешать не пробует, не требует литаний, и лиственная добрая душа желтеет, пунцовеет, облетает нет автора, и слушателя нет - сам по себе язык, и свист, и ухо, так звуки возвращаются ко мне, вращаются, потрескивая сухо. мгновение поди останови!.. и остановишь - а его не станет. покажется: мгновенье - о любви, как о среде чьего-то обитанья. мгновенье остановится - и что? оно не о тебе, а о природе прекрасного - за краем, за чертой. а с нами ни-че-го не происходит. не трепыхайся, нынче наш черёд: мгновеньем пригвождённые друг к другу, всё так же выясняем, чья берёт, и от руки отдёргиваем руку. есть правда выше событийных правд, но и она едва ли что изменит, пока не свистнет первобытный страх на ангельском наречии мгновений, - и то, чего боюсь, настигнет нас, и никого, и ничего не станет. ...а времени возвратная волна - чьё, думаешь, она воспоминанье?.. 5 октября 2016 г. низко-низко серая картонка неба над гудящей головой подмокает рвётся там где тонко стынет жёсткой тряпкой половой руки леденеют охватить бы сбитых листьев мокрые клочки словно от знакомства до женитьбы ничего и не было почти словно никогда и не любили не срывались листьями впотьмах проливая слёзы крокодильи сквозь картонки сердца и ума от листьев светится земля в тумане влажная большая она как благодарный взгляд случайный свет преображает всё опадёт за два-три дня дурных предчувствий не обманешь и небо высосет меня сквозь форточку в густом тумане потянутся пустые дни прозрачные как льды и стёкла сюда бы карточку родни да как опавший лист поблёкла сюда б любимое лицо в мерцанье отражённом слабом достаточно в конце концов кривого зеркала хотя бы пока могу в себе ношу а как не выдержу настанет и тёплый снег и белый шум и праздник радостный местами убрали цвет - ну вот она, зима - и потихоньку прочее убрали. оглядываю голый каземат вне времени, контекста и морали. так ясно: больше нечего отнять и явно больше нечего добавить, жизнь протекает будто сквозь меня - цветные сны о подвигах и славе. ура-ура, мне всё же снятся сны! увы-увы, что было-то? - не вспомнить примет самоотверженных связных: друзей, любимых и едва знакомых. простите, я неправедно живу и отблагодарить вас не умею но сон во сне распустится по шву а там весна и память вместе с нею кишинёвское январское облака похожи на битый лёд там вдали не тают и не горят сколько света солнце на них ни льёт в синей проруби января и чего-то хочется но чего и куда-то тянешься но куда а в тебе по горлышко дождевой да притёртой пробочкой немота в общем осень-осень и до зимы жить и жить казалось бы стыть и стыть засыпать проснёмся - и спасены небо снежное ни звезды 16.01.2021 да, немного ведёт, но ни вправо, ни влево ни-ни не ведёт, а подводит к какому-то дальнему краю, где уже ничего, как ни бейся, нельзя изменить и - сгораю? развеиваюсь? умираю? нет, ведусь - и веду и себя, и кого-нибудь за смятый лист, немоту, горизонт невозможных событий: истекут, наконец, в землю скошенные небеса - что, опять? да, опять. ну, конечно, опять. потерпите как же хочется жить! люто-бешено хочется жить люто-бешено, да - а иначе, похоже, не выжить расскажи о себе так ли звёзды твои хороши или есть холоднее и ярче и выше расскажи только так, чтоб расслышала и поняла что свободен, здоров и на лучшее что-то нацелен как стрелок - и стрела - и звезда - и беззвёздная мгла как далёкая песня сквозь прошлое слышная еле ветер волнует залив - и танцуют лодки где бы ни встал а лихо тебя качает будто и сам ты лодка на день короткий с разной длины плечами чёрная однокрылая платят - и с первым встречным скользишь по зелёным венам и под мосты ныряешь со вторым и с третьим приходишь в себя вечером за закрытыми ото всех дверями тихо темно ужин книга в неровном свете россыпи букв что-то да означают но не сегодня закроешь глаза там солнце залив и ветер гоняет по небу чаек облако невесомое и неподъёмное медленно дрейфует за край земли белоснежное затмило солнце не подтолкнуть его не задержать на краю неба есть кто живой ау облако сгинуло вместе с солнцем там на краю неба встречаются сбывшееся и несбыточное там на краю земли встречаются чаемое и нечаянное вечное место встречи есть кто живой ау ау на краю ночи огонь ведёт по ветке языком, обкусывает в трубочку свернувшийся листок и вдруг вгрызается легко, вселяется - кора трещит от ужаса и ненадолго одушевлена успеет шевельнуть прощально пальцами такая же как мы но лучше нас как будто бы не встретимся прощается