на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи


Александр
Блок:




 

Кармен

"Как океан меняет цвет..."       

  mp3  

122 K

"На небе — празелень..."       

  mp3  

208 K

"Есть демон утра..."       

  mp3  

175 K

"Бушует снежная весна..."       

  mp3  

208 K

"Среди поклонников Кармен..."       

  mp3  

196 K

"Сердитый взор бесцветных глаз..."       

  mp3  

425 K

"Вербы — это весенняя таль..."       

  mp3  

242 K

"Ты — как отзвук забытого гимна..."       

  mp3  

445 K

"О да, любовь вольна, как птица..."       

  mp3  

401 K

"Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь..."       

  mp3  

464 K

 

На поле Куликовом

1 "Река раскинулась..."       

  mp3  

403 K

2 "Мы, сам-друг, над степью..."       

  mp3  

270 K

3 "В ночь, когда Мамай..."       

  mp3  

348 K

вариант

  mp3  

406 K

 

3. Н. Гиппиус ("Рожденные в года глухие...")       

  mp3  

225 K

"Пусть я и жил, не любя..."       

  mp3  

281 K

"Ты помнишь? В нашей бухте сонной..."       

  mp3  

370 K

Черная кровь ("Вполоборота ты встала ко мне...")       

  mp3  

222 K

"Грешить бесстыдно, непробудно..."       

  mp3  

366 K

ЖИЗНЬ МОЕГО ПРИЯТЕЛЯ (Говорят черти:)       

  mp3  

321 K

"Смычок запел. И облак душный..."      

  mp3  

233 K

"Когда вы стоите на моем пути..."      

  mp3  

2118 K

"Она пришла с мороза..."      

  mp3  

1933 K








07


КАРМЕН


      Л. А. Д.

* * *

Как океан меняет цвет,
Когда в нагроможденной туче
Вдруг полыхнет мигнувший свет, —
Так сердце под грозой певучей
Меняет строй, боясь вздохнуть,
И кровь бросается в ланиты,
И слезы счастья душат грудь
Перед явленьем Карменситы.

4 марта 1914

..^..







* * *

На небе — празелень, и месяца осколок
Омыт, в лазури спит, и ветер, чуть дыша,
Проходит, и весна, и лед последний колок,
И в сонный входит вихрь смятенная душа..

Что месяца нежней, что зорь закатных выше?
Знай про себя, молчи, друзьям не говори:
В последнем этаже, там, под высокой крышей,
Окно, горящее не от одной зари...

24 марта 1914
..^..






* * *

Есть демон утра. Дымно-светел он,
Золотокудрый и счастливый.
Как небо, синь струящийся хитон,
Весь — перламутра переливы.

Но как ночною тьмой сквозит лазурь,
Так этот лик сквозит порой ужасным,
И золото кудрей — червонно-красным,
И голос — рокотом забытых бурь.

24 марта 1914
..^..









* * *

Бушует снежная весна.
Я отвожу глаза от книги...
О, страшный час, когда она,
Читая по руке Цуниги,
В глаза Хозе метнула взгляд!
Насмешкой засветились очи,
Блеснул зубов жемчужный ряд,
И я забыл все дни, все ночи,
И сердце захлестнула кровь,
Смывая память об отчизне...
А голос пел: Ценою жизни
Ты мне заплатишь за любовь!

18 марта 1914
..^..










* * *

Среди поклонников Кармен,
Спешащих пестрою толпою,
Ее зовущих за собою,
Один, как тень у серых стен
Ночной таверны Лиллас-Пастья,
Молчит и сумрачно глядит,
Не ждет, не требует участья,
Когда же бубен зазвучит
И глухо зазвенят запястья,—
Он вспоминает дни весны,
Он средь бушующих созвучий
Глядит на стан ее певучий
И видит творческие сны.

26 марта 1914
..^..





* * *

Сердитый взор бесцветных глаз.
Их гордый вызов, их презренье.
Всех линий - таянье и пенье.
Так я Вас встретил в первый раз.
В партере  - ночь.  Нельзя дышать.
Нагрудник черный  близко, близко.
И бледное лицо и прядь
Волос, спадающая низко…
О, не впервые странных встреч
Я испытал немую жуткость!
Но этих нервных рук и плеч
Почти пугающая чуткость…
В движеньях гордой головы
Прямые признаки досады…
(Так на людей из-за ограды
Угрюмо взглядывают львы).
А там, под круглой лампой, там
Уже замолкла сегидилья,
И злость, и ревность, что не к Вам
Идет влюбленный Эскамильо,
Не Вы возьметесь за тесьму,
Чтобы убавить свет ненужный,
И не блеснет уж ряд жемчужный
Зубов несчастному тому…
О, не глядеть, молчать - нет мочи,
Сказать - не надо и нельзя…
И Вы уже (звездой средь ночи),
Скользящей поступью скользя,
Идете - в поступи истома,
И песня Ваших нежных плеч
Уже до ужаса знакома,
И сердцу суждено беречь,
Как память об иной отчизне, - 
Ваш образ, дорогой навек…
А там:  Уйдем, уйдем от жизни,
Уйдем от этой грустной жизни!
Кричит погибший человек…

И март наносит мокрый снег.

25 марта 1914
..^..   












* * *

Вербы — это весенняя таль,
И чего-то нам светлого жаль,
Значит — теплится где-то свеча,
И молитва моя горяча,
И целую тебя я в плеча.

Этот колос ячменный — поля,
И заливистый крик журавля,
Это значит — мне ждать у плетня
До заката горячего дня.
Значит — ты вспоминаешь меня.

Розы — страшен мне цвет этих роз,
Это — рыжая ночь твоих кос?
Это — музыка тайных измен?
Это — сердце в плену у Кармен?

30 марта 1914
..^..











* * *

Ты — как отзвук забытого гимна
В моей черной и дикой судьбе.
О, Кармен, мне печально и дивно,
Что приснился мне сон о тебе.

Вешний трепет, и лепет, и шелест,
Непробудные, дикие сны,
И твоя одичалая прелесть —
Как гитара, как бубен весны!

И проходишь ты в думах и грезах,
Как царица блаженных времен,
С головой, утопающей в розах,
Погруженная в сказочный сон.

Спишь, змеею склубясь прихотливой,
Спишь в дурмане и видишь во сне
Даль морскую и берег счастливый,
И мечту, недоступную мне.

Видишь день беззакатный и жгучий
И любимый, родимый свой край,
Синий, синий, певучий, певучий,
Неподвижно-блаженный, как рай.

В том раю тишина бездыханна,
Только в куще сплетенных ветвей
Дивный голос твой, низкий и. странный,
Славит бурю цыганских страстей.

28 марта 1914
..^..












* * *

О да, любовь вольна, как птица,
     Да, всё равно — я твой!
Да, всё равно мне будет сниться
     Твой стан, твой огневой!

Да, в хищной силе рук прекрасных,
     В очах, где грусть измен,
Весь бред моих страстей напрасных,
     Моих ночей, Кармен!

Я буду петь тебя, я небу
     Твой голос передам!
Как иерей, свершу я требу
     За твой огонь — звездам!

Ты встанешь бурною волною
     В реке моих стихов,
И я с руки моей не смою,
     Кармен, твоих духов...

И в тихий час ночной, как пламя,
     Сверкнувшее на миг,
Блеснет мне белыми зубами
     Твой неотступный лик.

Да, я томлюсь надеждой сладкой,
     Что ты, в чужой стране,
Что ты, когда-нибудь, украдкой
     Помыслишь обо мне...

За бурей жизни, за тревогой,
     За грустью всех измен,—
Пусть эта мысль предстанет строгой,
     Простой и белой, как дорога,
     Как дальний путь, Кармен!

28 марта 1914
..^..














* * *

Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь.
Так вот что так влекло сквозь бездну грустных лет,
Сквозь бездну дней пустых, чье бремя не избудешь.
Вот почему я — твой поклонник и поэт!

Здесь— страшная печать отверженности женской
За прелесть дивную — постичь ее нет сил.
Там — дикий сплав миров, где часть души вселенской
Рыдает, исходя гармонией светил.

Вот — мой восторг, мой страх в тот вечер в темном зале!
Вот, бедная, зачем тревожусь за тебя!
Вот чьи глаза меня так странно провожали,
Еще не угадав, не зная... не любя!

Сама себе закон — летишь, летишь ты мимо,
К созвездиям иным, не ведая орбит,
И этот мир тебе — лишь красный облак дыма,
Где что-то жжет, поет, тревожит и горит!

И в зареве его — твоя безумна младость...
Всё — музыка и свет: нет счастья, нет измен...
Мелодией одной звучат печаль и радость...
Но я люблю тебя: я сам такой, Кармен.

31 марта 1914
..^..




На поле Куликовом

1
	Река раскинулась, течет, грустит лениво
	        И моет берега.
	Над скудной глиной желтого обрыва
	        В степи грустят стога.

	О, Русь моя! Жена моя! До боли
	        Нам ясен долгий путь!
	Наш путь - стрелой татарской древней воли
	        Пронзил нам грудь.

	Наш путь - степной, наш путь - в тоске безбрежной,
	        В твоей тоске, о, Русь!
	И даже мглы - ночной и зарубежной -
	        Я не боюсь.

	Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
	        Степную даль.
	В степном дыму блеснет святое знамя
	        И ханской сабли сталь...

	И вечный бой! Покой нам только снится
	        Сквозь кровь и пыль...
	Летит, летит степная кобылица
	        И мнет ковыль...

	И нет конца! Мелькают версты, кручи...
	        Останови!
	Идут, идут испуганные тучи,
	        Закат в крови!

	Закат в крови! Из сердца кровь струится!
	        Плачь, сердце, плачь...
	Покоя нет! Степная кобылица
	        Несется вскачь!
..^..  
  


2
	Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
	Не вернуться, не взглянуть назад.
	За Непрядвой лебеди кричали,
	И опять, опять они кричат...
       
	На пути - горючий белый камень.
	За рекой - поганая орда.
	Светлый стяг над нашими полками
	Не взыграет больше никогда.
       
	И, к земле склонившись головою,
	Говорит мне друг: "Остри свой меч,
	Чтоб недаром биться с татарвою,
	За святое дело мертвым лечь!"
       
	Я - не первый воин, не последний,
	Долго будет родина больна.
	Помяни ж за раннею обедней
	Мила друга, светлая жена!
..^..  



3
	В ночь, когда Мамай залег с ордою
		Степи и мосты,
	В темном поле были мы с Тобою, -
		Разве знала Ты?

	Перед Доном темным и зловещим,
		Средь ночных полей,
	Слышал я Твой голос сердцем вещим
		В криках лебедей.

	С полуно'чи тучей возносилась
		Княжеская рать,
	И вдали, вдали о стремя билась,
		Голосила мать.

	И, чертя круги, ночные птицы
		Реяли вдали.
	А над Русью тихие зарницы
		Князя стерегли.

	Орлий клёкот над татарским станом
		Угрожал бедой,
	А Непрядва убралась туманом,
		Что княжна фатой.

	И с туманом над Непрядвой спящей,
		Прямо на меня
	Ты сошла, в одежде свет струящей,
		Не спугнув коня.

	Серебром волны блеснула другу
		На стальном мече,
	Освежила пыльную кольчугу
		На моем плече.

	И когда, наутро, тучей черной
		Двинулась орда,
	Был в щите Твой лик нерукотворный
		Светел навсегда.
..^..






                                3. Н. Гиппиус                    

Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы - дети страшных лет России -
Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы -
Кровавый отсвет в лицах есть.

Есть немота - то гул набата
Заставил заградить уста.
В сердцах, восторженных когда-то,
Есть роковая пустота.

И пусть над нашим смертным ложем
Взовьется с криком воронье,-
Те, кто достойней, Боже, Боже,
Да узрят царствие твое!
..^..   









* * *

       Пусть я и жил, не любя,
       Пусть я и клятвы нарушу, -
       Всё ты волнуешь мне душу,
       Где бы ни встретил тебя!
       
       О, эти дальние руки!
       В тусклое это житье
       Очарованье свое
       Вносишь ты, даже в разлуке!
       
       И в одиноком моем
       Доме, пустом и холодном,
       В сне, никогда не свободном,
       Снится мне брошенный дом.
       
       Старые снятся минуты,
       Старые снятся года...
       Видно, уж так навсегда
       Думы тобою замкну'ты!
       
       Кто бы ни звал - не хочу
       На суетливую нежность
       Я променять безнадежность -
       И, замыкаясь, молчу.
..^..   






* * * 

Ты помнишь? В нашей бухте сонной
Спала зеленая вода,
Когда кильватерной колонной
Вошли военные суда.

Четыре — серых. И вопросы
Нас волновали битый час,
И загорелые матросы
Ходили важно мимо нас.

Мир стал заманчивей и шире,
И вдруг — суда уплыли прочь.
Нам было видно: все четыре
Зарылись в океан и в ночь.

И вновь обычным стало море,
Маяк уныло замигал,
Когда на низком семафоре
Последний отдали сигнал...

Как мало в этой жизни надо
Нам, детям, — и тебе и мне.
Ведь сердце радоваться радо
И самой малой новизне.

Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран —
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!

1911-6 февраля 1914
Aber Wrack, Finistere
..^..  






ЧЕРНАЯ КРОВЬ 

1
Вполоборота ты встала ко мне,
Грудь и рука твоя видится мне.

Мать запрещает тебе подходить,
Мне — искушенье тебя оскорбить!

Нет, опустил я напрасно глаза,
Дышит, преследует, близко — гроза...

Взор мой горит у тебя на щеке,
Трепет бежит по дрожащей руке...

Ширится круг твоего мне огня,
Ты, и не глядя, глядишь на меня!

Пеплом подернутый бурный костер —
Твой не глядящий, скользящий твой взор!

Нет! Не смирит эту черную кровь
Даже — свидание, даже — любовь!

2 января 1914
..^..












* * * 

Грешить бесстыдно, непробудно,
Счет потерять ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в божий храм.

Три раза преклониться долу,
Семь — осенить себя крестом,
Тайком к заплеванному полу
Горячим прикоснуться лбом.

Кладя в тарелку грошик медный,
Три, да еще семь раз подряд
Поцеловать столетний, бедный
И зацелованный оклад.

А воротясь домой, обмерить
На тот же грош кого-нибудь,
И пса голодного от двери,
Икнув, ногою отпихнуть.

И под лампадой у иконы
Пить чай, отщелкивая счет,
Потом переслюнить купоны,
Пузатый отворив комод,

И на перины пуховые
В тяжелом завалиться сне...
Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.

26 августа 1914
..^..

















ЖИЗНЬ МОЕГО ПРИЯТЕЛЯ

7
Говорят черти:

Греши, пока тебя волнуют
Твои невинные грехи,
Пока красавицу колдуют
Твои греховные стихи.

На утешенье, на забаву
Пей искрометное вино,
Пока вино тебе по нраву,
Пока не тягостно оно.

Сверкнут ли дерзостные очи —
Ты их сверканий не отринь,
Грехам, вину и страстной ночи
Шепча заветное "аминь".

Ведь всё равно — очарованье
Пройдет, и в сумасшедший час
Ты, в исступленном покаяньи,
Проклясть замыслишь бедных, нас.

И станешь падать — но толпою
Мы все, как ангелы, чисты,
Тебя подхватим, чтоб пятою
О камень не преткнулся ты...

10 декабря 1915
..^..










* * * 

Смычок запел. И облак душный
Над нами встал. И соловьи
Приснились нам. И стан послушный
Скользнул в объятия мои...
Не соловей — то скрипка пела,
Когда ж оборвалась струна,
Кругом рыдала и звенела,
Как в вешней роще, тишина...
Как там, в рыдающие звуки
Вступала майская гроза...
Пугливые сближались руки,
И жгли смеженные глаза...

14 мая 1914
..^..







* * * 

Когда вы стоите на моем пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите все о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту -
Что же? Разве я обижу вас?

О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много знаю,
Слишком много думаю с детства
И слишком занят собой.
Ведь я - сочинитель,
Человек, называющий все по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.

Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Все же, я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные речи о земле и о небе.

Право, я буду рад за вас,
Так как - только влюбленный
Имеет право на звание человека.
..^..

















* * * 

Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.

Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.

Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух «Макбета».

Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.

Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.

Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
..^..












всё в исп.  В. Луцкера

Там, в полусумраке собора, В лампадном свете образа. Живая ночь заглянет скоро В твои бессонные глаза. В речах о мудрости небесной Земные чуются струи. Там, в сводах — сумрак неизвестный, Здесь — холод каменной скамьи. Глубокий жар случайной встречи Дохнул с церковной высоты На эти дремлющие свечи, На образа и на цветы. И вдохновительно молчанье, И скрыты помыслы твои, И смутно чуется познанье И дрожь голубки и змеи.