на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи

Игорь
Караулов:




Толедо ("Вы стремительно выросли...")       

  mp3  

394 K

Квадратову ("в знак умирания ...")       

  mp3  

132 K

"я просто есть, мне очень важно быть..."      

  mp3  

236 K

"У околицы птички небесные фьють..."      

  mp3  

434 K

"Я жду и жду: Господь меня раскроет..."      

  mp3  

581 K

"хорошо бы нефть подешевела..."      

  mp3  

730 K

"Не уезжай, ты наш голубчик..."      

  mp3  

1403 K

Дуализм ("Мы долгое эхо друг друга...")      

  mp3  

804 K

Книжка с картинками ("А как играли? Флейта-то двойная...")      

  mp3  

997 K

Фиолетовая юбка ("Город выжмется, как губка...")      

  mp3  

1156 K

Бразильская мелодия("Я буду зверь лесной, я буду мартин борман...")      

  mp3  

1285 K










Толедо 

Вы стремительно выросли, черт побери,
Разлетелись, упорные, как почтари,
Не оставив и тонкого следа.
Возмужав, а местами уже постарев,
Расселились на ветках нездешних дерев,
Ну, а я  -- я остался в Толедо.

Там, где синее солнце на красной воде,
Где весь день стрекотали кузнечики, где
Камни были и хлебом,  и  брынзой.
Где ходили платаны в полночный парад
И росли  наши тени сквозь прутья оград,
Увеличенны лунною линзой.

Вам, удачники, сукины дети, вольно
На восток и на запад буравить окно,
Севера чередуя с югами.
Я  --  неспешно хожу от дверей до дверей,
Я в еврейском квартале  --  последний еврей,
утопающий в ангельском гаме.

Ну, ушли мусульмане  --  придут ледники...
Так  минуты восторга и годы тоски
Перетрутся  --  и дышится ровно.
Надо мной Ориона горят рамена,
И товарным составом горят времена,
И с бортов обрываются бревна.

Мертвый город, где каждый окажется жив,
Мне не страшно отстукивать мертвый мотив
В лабиринтах безхозного крова.
А когда вы вернетесь  --  а будет и так,  --
Вы усталыми крыльями сдержите такт,
Словно детское честное слово.
..^..   






Квадратову

в знак умирания завел себе собаку
собачья вологда, собачьи холода
барак к бараку

собака - глина 
мни ее, лепи
отчаянными сучьями топи
подобие камина

кирзовой грамотой собачьи имена
разносит ветер неустанно

да будет глина рыжая верна 
как смерть в долине дагестана
..^..   













*  *  *

я просто есть, мне очень важно быть
седую улицу глазами есть
с тобой за чаем вечером сидеть
ты пьешь закат — мне чая не испить

моя москва, царьград моей души
твои ворота вечно новы
а жители считают барыши 
и загибают пальцы, как подковы

меня ведет мой обморочный глаз
и трое, может, следуют за мной
мы дети эпигонов, и для нас
уже растет ольховое пальто
и соловей грохочет как никто
как водопад, как ласковый портной
кузнецкий мост, его светильный газ
..^..














*  *  *

У околицы птички небесные фьють,
алкоголики водку дешевую пьють.
Прилетит шевроле о пяти сефирот,
на скрипучую дачу тебя заберет.


Там еловые длинные шишки Фуко
над кустами крушины парят нелегко
и кидают на хвою грибы-головни
переросшие дети из дальней родни.
..^..



















*  *  *

Я жду и жду: Господь меня раскроет,
как форточку в конторской духоте,
как заспанную книгу, столько лет
служившую подставкой для бегоний;
пробьет, как брешь
в задристанном невольниками трюме.

Спускайтесь вниз, цинготная шпана,
по сосенке отобранная с бору,
рябой фасолью сыпьтесь по канатам -
мою пробоину попробуйте заткнуть
мешками, досками, друг другом!

Я так хочу, чтоб Он меня раскрыл
своим шершавым устричным ножом.
Одной забавы ради? Пусть - забавы...
..^..






















*  *  *

хорошо бы нефть подешевела
мы с тобой надели пояса
белым утром, бесконечно белым
вышли погулять на полчаса.

навестили всех кого попало
как воронку помнящий снаряд
чаю пить, а времени так мало
полчаса, не больше, говорят.

мало жили, много выживали
выжили не то чтоб из ума
но из этой кофты, этой шали
купленной в европе задарма.

шибче, дорогая оболочка
ты ещё телесная пока
на тебе два розовых цветочка
призраком истлевшего платка.
..^..
















*  *  *

Не уезжай, ты наш голубчик


Под Вашим мудрым руководством,
о лучезарный генерал,
казахи жили коневодством
и пивом пенился Арал.

Под Вашим благостным покровом,
под шелком вашей бороды
Гурфинкель делался Петровым
и зрели в Арктике плоды.

Под Вашей тонкой кисеею,
белевшей, словно первый наст,
сияли рыбы чешуею,
народы дружною семьею
слагали кто во что горазд.

Когда же, помнится, в Маниле
войска стонали без питья,
Вы скиптром камень осенили,
и влаги брызнула струя.

Тот скиптр, и хлыст, и все девайсы
не позабудет подлый враг.
Победы грохот раздавайся,
как майский гром, как танка трак.

Но Вы решили удалиться
в деревню, в сад, на огород.
Рыдает дивная столица,
угрюмо куксится народ. 

В быту и прост, и незаметен,
в бою – бурливый Флегетон,
кто поведет нас на Манхэттен,
кто двинет флот на Веллингтон?

Кто Марса красные твердыни 
повергнет лазерным лучом?
Кто цены снизит нам на дыни,
детей накормит калачом?

Никто! – и нету Вам замены
в высоком подвиге на бла…
Так будьте ж Вы благословенны
во имя (нефти)  мира и  (бабла)  тепла! 
..^..












Дуализм

Мы долгое эхо друг друга,
дорога из Карса в Арзрум.
Хурджины, набитые туго,
и старый ишак-тугодум.

Мы тесно стоящие горы:
стираем отроги в песок,
ступая, как горе-танцоры,
подошвой на милый носок.

Но чаще, и чаще гораздо:
как в терцию ветер поет,
владениям Ахурамазды
печальный ведя пересчет.

Где века орудуют клещи
и дня оглушает тамтам,
мы заговор вещи и вещи,
и славно, что ищут не там.

Вот бабочка, вот можжевельник.
Всему соответствие есть.
Но кто здесь друг другу подельник,
халдеям и тем не прочесть.

Еще хорошо на прилавке,
где школьники в тысячу глаз.
Значки, переводки, булавки
вовеки не выдадут нас. 
..^..



















Книжка с картинками

А как играли? Флейта-то двойная!
Мне дерева к губам не поднести.
Куда подуть и где зажать, не знаю.
Нет, у меня этруски не в чести.

У них такая узкая Афина
и нос драконьим зубом изо лба.
Хочу я римлянина видеть, гражданина.
Не приживала, не раба.

Он лопоух, и под горшок, и в тоге.
Смотрелся лучше бы в компании друзей.
Но он один, и в камне вязнут ноги.
Камнями нынче полон колизей.

А в термах камни парятся на лавке,
и каменную воду льют,
и в бричках каменных по городу снуют,
и каменные выдают друг другу справки.

Что из камней воздвигли Аврааму?
Я промолчу, я лучше бы не смог.
Кто на булыжник натянул панаму?
Наверное, японский полубог.

А между тем глаза кричат с востока
и словно стрелы кости лучевые
осыпали и портик, и фасад.

Мы едем в гости кочевые,
нам опозданья не простят.
..^..
























Фиолетовая юбка

Город выжмется, как губка,
весь печалью изойдет.
Фиолетовая юбка
на свиданье не придет.

Фиолетовая юбка
на диване, ноги врозь,
говорит кому-то в трубку:
ну, не вышло! не склалось!

Мне теперь не до свиданий
среди лавочек и луж.
Мне доверено заданье
четырех секретных служб.

Я сегодня Мата Хари,
и в сапожках на клею
я на Сретенском бульваре
Борю Иткина убью!

Долго мы терпели Борю,
без пардону существо.
То-то, то-то будет горе
томным девушкам его!

Солнце крутится, как бомба,
в детской, желтой с васильком,
обжигая диски Боба
Марли, Розанова том.

Норовя вдоль книжных полок,
где порядка не найти,
дождь устроить из заколок
и из кнопок конфетти.

А в другом конце истории
загорается софит.
Малый зал консерватории
на три четверти набит.

Там играет Боря Иткин –
юный мученик альта,
и вздыхают ирки, ритки
(не она, не та, не та).

Там играет Боря Иткин,
и кружат в его игре
жизнь в меланжевой накидке,
смерть в нейлоновом гофре.
..^..


















Бразильская мелодия

я буду зверь лесной, я буду мартин борман
на мелкие листки, на тряпочки оборван
в лишайники и мхи запрятан тишиной
но только не ходи, пожалуйста, за мной

ты не ходи за мной ни впрямь, ни понарошку
не посылай за мной ни бабочку, ни кошку
не повторяй за мной: кунжут, кунжут, кунжут
пароль уже не тот - тебя еще не ждут

а просто заведи лазурную тетрадку
записывай в нее про снег и лихорадку
кто нынче вестовой, кто нынче генерал
и кто кого убил, и кто о чем соврал

пусть время подлое таращится глазуньей
летает кодлою над нашею лазурью
толчется у двери, маячит у окна
запомни главное: в бразилии - весна

у нас в бразилии в ветвях так мало ветра
у нас в бразилии в лесах так много педро
хоть ноту высвисти, хоть имя назови
сто голосов тебе признаются в любви

не завтра, не сейчас, но где-нибудь в апреле
суконный небосвод порежут на шинели
и подойдет конец привычным словесам
я научу другим, когда узнаю сам

..^..



















всё в исп.  В. Луцкера