на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи

Елена Тверская
(Milena Mark) :




Потеря памяти ("Сперва уходят имена...")      

  mp3  

307 K

 
            ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ:

"В палате с видом на бродвей..."      

  mp3  

87 K

"Гляжу туда, где выше, выше..."      

  mp3  

127 K

"Вот такая зима - дожди..."      

  mp3  

152 K

"Как от материка - острова..."      

  mp3  

85 K

 

"Что назначено всем..."      

  mp3  

266 K

Ю. Трифонову ("Что за память у прозаика...")      

  mp3  

322 K

Мир-Труд-Май ("Обезьянка из глины...")      

  mp3  

233 K

Температура ("Что это там: Лета...")      

  mp3  

247 K

Про острова ("А ты все рвешься улететь...")      

  mp3  

209 K

Детские фото ("Фотографии в детстве: удивленнoe личикo...")      

  mp3  

168 K

Сон про Андалусию ("Андалусии земли бегут за бортом...")      

  mp3  

373 K

"Хочется петь, то что видишь..."      

  mp3  

116 K

Про причины ("По ночам не спят мужчины...")      

  mp3  

223 K

"Я не любитель деревянных..."      

  mp3  

808 K

Пока не поздно ("Ну, процитируйте поэта...")       

  mp3  

920 K

Дворник ("Когда был дворник маленький...")       

  mp3  

801 K

"В нежный час перед закатом..."       

  mp3  

1134 K

Wolf's Moon ("Волчья ночь – луна в пол-неба...")       

  mp3  

978 K

"Три ослика серых на фоне горы..."       

  mp3  

930 K

Луна над морем ("Выходишь к волнам на песок...")       

  mp3  

1734 K

В ветреную погоду ("Ветреную погоду Я не любила сроду...")       

  mp3  

984 K

Элегия (А.П.Цветкову) ("Когда зависим так от пустяков...")       

  mp3  

1467 K

"И так и эдак рисовали..."       

  mp3  

1540 K

Австралия ("Там, где лето зимой...")       

  mp3  

1817 K

"Каждой твари выбрано по паре..."       

  mp3  

1083 K

"И он, земле предпочитавший воду..."       

  mp3  

1722 K

Ноябрьская элегия ("А ничего, что кончилась весна...")       

  mp3  

2737 K

Короткий дождь поздней осенью ("Осень, идёшь себе...")       

  mp3  

1414 K

Чаепитие на веранде поздней осенью. ("Предзимний вечер на веранде...")       

  mp3  

2487 K

"Пока верлибр себя непрозой числит..."       

  mp3  

1950 K










Потеря памяти 
1.
Сперва уходят имена,
Суть существительных. Туманны 
И света стороны и страны,
И поднимается волна.
Уходят под воду слова,
Как части суши - части речи,
И остаются из наречий 
И из глаголов острова.
Размытый список кораблей
Белеет посреди потопа
Беспамятства. Что, Одиссей,
Тебе - Итака, Пенелопа?..
 
2.
Ты говоришь со мной - но все трудней понять
Слова, увязшие в забвении, как в иле,
Слова, которыми любил играть ты, или
Мне растолковывать - что значат, как склонять...

Как ять, как мамонт память в прошлое ушла.
Назад перемотай, верни меня в начало,
Когда ты молод был, а я была мала.
И слов еще не понимала. 
..^..   



        
*
В палате с видом на бродвей, 
где елки в лампочках сверкают, 
и в ста витринах завлекают 
"тo ride in a one-horse open slеigh", - 
как времени замедлен бег, 
как голос радости бесцветен, 
как страшно смертен человек - 
мучительно, безбожно смертен. 
..^..





* *
Гляжу туда, где выше, выше 
летят без цели облака, 
над очертаньем крайней крыши 
впадая в небо, как река 
впадает в море, как впадают 
в глубокий транс, в бездонный сон, 
как речь значения лишают, 
молитву превращая в стон. 
..^..













* * *
Вот такая зима - дожди, дожди всерьез. 
Это небо оплачет смертных на одре. 
Вот такие дела - декабрь промок от слез, 
и цветы с похорон не вянут в январе. 
Вот такая зима. Да нет ее вины, 
от нее утешения уже не ждем. 
Наступила пора - без снежной белизны, 
без просвета - стоять и плакать под дождем. 
..^..



















* * * *
Как от материка - острова, 
от людей остаются предметы: 
меты времени, века приметы 
золотая по краю канва, 
три цепочки, четыре кольца, 
восемь полок знакомых обложек, 
и альбом, где меж бантов и кружев - 
детский облик родного лица. 
..^..






*  *  *
           "Что назначено всем - тем одним не трагично"
                                     Юрий Ряшенцев 

Что назначено всем, то и каждому будет, небось,
колобковым и лисьим.
В эти месяцы с «ябрь» осыпаться придется поврозь –
я о листьях, о листьях. 

Что желанно, проси;  вон ольха по серьгам раздает
всякой твари несмелой,
и вороны слетелись – планируют сложный налет
на чужие пределы. 

Никого не минует прозрачная тайна сия,
эти, с «ябрь», оглашают:
Мир беспечен и смертен, но это – заслуга ничья
И вина небольшая. 
..^..




Ю. Трифонову 

Что за память у прозаика! Не забыл он ничего.
Как чудесная мозаика память скроена его. 

Он глазами стрекозиными и снаружи, и внутри
Видит знаки негасимые, видит в смолах - янтари. 

Он запомнил имя длинное и названья странных птиц,
И глаза его былинные видят небо без границ. 

Знает он расположения звезд – по центру и в глуши,
И мельчайшие движения нашей неженки-души. 

Все выстраивает в линию, редким зреньем наделен
Эту гибель голубиную видеть гибелью времен. 

Он так пристально внимателен к пустяковинам смешным,
Как положено писателям и заказано – иным. 

Оттого сижу в тумане я с тонкой книжицей в руках
Над рекой воспоминания о кисельных берегах. 
..^..








Мир-Труд-Май 

Обезьянка из глины.
Леденец петушком.
Вдоль по улице длинной
Мы проходим пешком.
В самом центре колонны,
У машины цветной,
Где плакат и знамена -
Папа рядом со мной.
Мы идем по бульвару
А потом – по кольцу.
И толпа не редеет,
Не подходит к концу 
Петушок леденцовый,
Обезьянкин кувЫрк;
Этот сладкий, пунцовый
Жженый сахар Москвы. 
Детство – краткая льгота. 
Дохрустит леденец.
Черно-белое фото:
Город, праздник, отец.
Это время обманет,
Но не сможет украсть
Обезьянку в кармане
И на палочке сласть. 
..^..







Температура 

Что это там: Лета или Гольфстрим?
Что-то мы только об этом и говорим.
Что ни скажи – об этом или о том,
Все о пустом, хоть бы и непростом

Теплый Гольфстрим, а течет в холода.
Лета, наверно мертвенно- холодна.
Или наоборот – мертвому что за дело?
Все принимает температуру тела.

Температура скачет: наверно грипп.
Долго ль Гольфстрим греет – не говорит,
Будет зима ли, лето - не нам решать,
И энтропию лучше не повышать.

То-то спокойно спать не дают, пока
Неторопливо эта течет река,
Мысли о… чтобы не накликать беды -
Температуре тела и окр. среды. 
..^..









Про острова 
           «И спокойно в свой удел
                      Через море полетел...» 

А ты все рвешься улететь на острова.
На них, наверное, растет дурман-трава,
На них, наверно, что ни пальма, то кокос,
А у меня от них экзема и невроз.

А мне твоя уже – родней моей родня,
А ты все ищещь острова, где нет меня.
А там, наверно, белки чистый изумруд
При всем народе из орехов достают.

А мне ткачиха с бабарихой отпустить
Тебя советуют - тот остров навестить,
И я, наверно, совершенно не права,
Что не хочу тебя пустить на острова. 
..^..












Детские фото 

Фотографии в детстве: удивленнoe личикo,
Или взгляд недоверчивый - скоро вылетит птичка?
Эта девочка с бантом, мальчик с мраморным лбом...
Жизнь исчезла куда-то, не вместившись в альбом.

Третий год и десятый, вороши, разбирай,
Сколько жизни неснятой, вытекшей через край.
Плыли к Ultima Thule на цветных парусах.

Жизнь вертелась на стуле, белый бант в волосах.
..^..













Сон про Андалусию 
                              “Africa all over!”
                                             R. Kipling

Андалусии земли бегут за бортом
Над асфальтом сухим мы летим вчетвером
Мимо пыльных веков пролетаем
Словно судьбы былые листаем.

А судьба прорастет, точно мак из травы,
Затаится под видом чалмы и халвы,
И горька, как казалась сладка,
И зовется она Аф-ри-ка.

Заарканит она Андалусский архив:
Акведуки, серебряный отблеск олив;
Кости римских колонн – мешковат, 
Мавританский покроет халат.

Эта Африка - это ее уговор:
Зачалмит и застелит цветастый ковер,
Разрисует простор – на узоре узор, 
Да на восемь столетий – повтор.

Каждый час, пока мы тут гудим вчетвером,
От нее отплывает некрупный паром,
И на нем тридцать восемь недолгих минут
В Андалусию мавры плывут.

Это Африка черной темнеет горой
Километрах в пятнадцати – атлас закрой.
От нее отделяет один Гибралтар,
Он один не потушит пожар. 
..^..










*  *  *

Хочется петь, то что видишь, как чукча.
Только с особенной нежностью, чутко,
Лично, неистово и без вранья, 
Так, чтобы хором не спели друзья,
Чтоб подчеркнуть, уходя в невесомость
Эту свою одинокость, особость…
Любите тоже? Вряд ли, как я. 
..^..















Про причины

По ночам не спят мужчины, да и женщины не спят,
Ищут разные причины, без причины – не хотят.

Все, что было. все, что будет, тонко связывают в нить,
Мы на то с тобой и люди – чтоб всему причине быть. 

Без причины прыщ не вскочит, и не блещет лунный луч,
Беатриче Дант не хочет, не гоняет ветер туч,

Солнце не встает над нами, даль не будет голубой,
Конь не прядает ушами без причины хоть какой;

Сычь не ухнет над сараем, и не пискнет мышь в дому… 
Просто мы не точно знаем, что на свете почему.
..^..













*  *  *

Я не любитель деревянных
Построек. Мачту кораблю - куда ни шло,
А темных, странных,
Скрипучих зданий - не люблю.

Мне деревянное строенье
Напоминает гроб и тленье,
Забор, и погреб, и барак,
Труху, и прах, и смерти мрак.

И запах свежей древесины
Напоминает бойню мне:
От освежеванной осины
Мне дурно, как живой сосне.

Мне жаль, что дерево живое
Кладет на плаху свой живот.
Пускай дома из камня строят.
Пусть рядом дерево растет.

Но если дудка заиграет,
Но если скрипка и рояль -
В них дух древесный оживает.
А тела дереву не жаль.
..^..














Пока не поздно

Ну, процитируйте поэта,
Пока еще не умер он
Пестреет именами лента,
Поэтам имя – легион.
Цитируйте, пока живые -
Играют, любят, курят, пьют
И пишут по ночам стихи, и
Не процитируешь – умрут.
Цитата – вроде объясненья
В любви, покуда жив поэт.
Цитируйте – под настроенье,
Скороговоркой, нараспев,
Или во всю длину экрана,
Вдруг понимая, почему
Обычное словечко “рано”
Неприменимо ни к чему.
..^..


















Дворник

Когда был дворник маленький,
С совочком во дворе
Он тоже бегал в валенках
По снегу в январе,

Он тоже с первой лужею
Кораблики пускал
Ничем других не хуже был,
А дворником он стал,

Не потому, что холод он
Предпочитал теплу,
Не оттого, что смолоду
Любил свою метлу,

А просто – кто-то должен же
За чистотой следить
И снеговые залежи
В порядок приводить,

Чтоб вышел мальчик маленький
Шести, положим, лет,
И по пороше валенком
Оставил четкий след.
..^..
















*  *  *

В нежный час перед закатом
Прихожу на брег пустой
И любуюсь, как плакатом,
Небом, морем и волной.

Я сижу, гляжу на воду.
Вдруг гляжу - по-над водой
Пролетают низко годы
Вереницей-чередой.

Я их громко вопрошаю:
Эй, вы кто такие? чьи?
А они мне, пролетая,
Отвечают: да твои!

Я во след кричу: – куда вы?
Я рукой давай махать,
Но они - налево справа -
И не обернутся вспять.

Погодите, до заката
Есть часок; повременю,
И тогда уж ряд крылатый
Непременно догоню.
..^..













Wolf's Moon

Волчья ночь – луна в пол-неба,
И почти как днем светло.
С темным облаком и мне бы
Разминуться повезло!

Сбоку Марс краснеет гордо,
То ли пламя, то ли дым.
Мы, как волки - кверху морды –
Под луною постоим.

Тени длинные не тают,
Ветка каждая видна.
То, что думы омрачают,
Ты осветишь ли, Луна?

Стой, не уходи из сада,
Пусть за эту ночь одну
Целый год не будет надо
Выть по-волчьи на луну!
..^..














*  *  *

Три ослика серых на фоне горы.
Осенние тени, разводы коры.
Природа листа никогда не проста,
И музыка всюду, как свет, пролита.

Проветрено небо, пронзителен час.
Поймал фоторакурс прищуренный глаз -
И в памяти oсень останется та,
Что снята на фото, а не прожита.

Всего не упомнишь, но памяти волк
Ухватит под хищное клик! или щелк!
И сложит на radostx.com до поры -
Трех осликов серых на фоне горы. 
..^..













Луна над морем


                          “Какая лунная луна
                           По всем каналам”
                                        В. Соснора

Выходишь к волнам на песок -
под лунным взглядом
так первобытен и жесток
морепорядок.
Волна закидывает впрок
лодчонки в бухты,
выплескивает на песок
морепродукты.

От притяжения Луны
волна тугая,
но чуть светило наклони -
она другая.
Вот так и время – как волна
тебя окатит,
потом прокатит по песку и -
ну, и хватит.

Не говори, что миг прошел,
прошла эпоха.
И что нам было хорошо,
то нам и плохо.
И ведь никто не обещал
без волн на море,
еще ведь римлянин мычал:
Memento mori.

А мы не римляне, да и
они не боги.
Ходи у моря, подводи
свои итоги.
Ходи по берегу, гляди,
какой десяток,
смотри на волны да уди
сухой остаток.

Накатит, как волна, мотив -
Луна над морем.
А морю всякий побратим,
(не как Сосноре).
Волна находит на волну -
их тут навалом,-
и крутят полную луну
по всем каналам.
..^..























В ветреную погоду

Ветреную погоду
Я не любила сроду.
В ветреную погоду
Ветер гудит в саду -
Хоть бы не на беду!

Мусор летит по кругу,
И воробей с испугу
Ближе к врагу чем к другу
Сел на мусорный бак -
Что есть недобрый знак.

В эдакую погоду
Эдгару По в угоду
Пара ворон народу
Каркают на ветру:
Neveremore или Тrue.

О своем, не иначе,
Пара ворон судачит.
Ветер свистит и плачет,
И ворOнье вранье
Каждый слышит свое.

Ветер мотает снасти,
Сам гадая, отчасти:
К ведру или к ненастью
Синие облака?
Непонятно пока.
..^..



























Элегия

                           А.П.Цветкову

Когда зависим так от пустяков,
От новостей, от прихоти погодки,
Когда и страх не нов, хоть в век обнов
Не модно ныть, и все мои погодки

Наездились по шарику уже,
На расстоянье время не жалея,
И выглядят с годами все свежей,
Напоминая Дориана Грея;

Когда племянник холденовских лет
В музее узнает про промокашку,
Или зовет «Ушастиком» портрет,
Где нарисован бедный Чебурашка;

Когда стихи уже не в первый раз
Кончаются рифмованною прозой,
И никакое фото про запас
Не поспевает за метаморфозой;

(А.П.Цветков про это написал,
и до него – уже написан Вертер.)
Когда муссон задует, иль пассат,
Или другой какой веселый ветер,

У вечности кончается заем.
Самим себе, вполне серьезным людям,
Мы обещанья праздные даем,
Чтоб выполнять по будням, но не будем.
..^..











*  *  *

И так и эдак рисовали,
Фотографировали жизнь,
А то и в песнях воспевали
Ее да молодость. Держись
Теперь за живопись, за фото,
А жизнь летит, как та суббота
Иль эта – бодрствуешь ли, спишь,
А время не изобразишь.

Изображенью не по средствам
Кроме мгновенья, ничего,
Хоть веет вечностью и детством
Попеременно от него.
Вот тут-то музыка вступает
В свои владенья и ведет
Сквозь толщу времени. Витает
Мотива тонкий переход.

Тех звуков целые и доли
В ушах не отзвучали, что ли,
Как в детстве: выйдешь из кино,
А все не кончилось оно.
..^..












Австралия


Там, где лето зимой, и на севере юг, 
Перевернутый мир, антиподы вокруг, 
И не так собираются тучи, 
... В перевернутом мире цвет неба другой, 
В перевернутом мире все - вниз головой: 
Волки сумчаты, лисы летучи. 

Австралийская речь бубенцом дребезжит 
И царапает ухо, а время бежит 
Впереди на два дня, что обидно. 
И куда ни взгляни – океана разлив, 
И на пол-океана - коралловый риф, 
Так, что даже из космоса видно. 

И созвездья не те открываются мне, 
И мы едем опять не по той стороне 
По дороге, витой от изгиба; 
Но все та же Луна освещает прибой: 
Ей ходить над Землей все равно по какой 
Стороне, и за это - спасибо! 
..^..















*  *  *

Каждой твари выбрано по паре.
Некоторым тварям – невпопад.
И глядит вперед одна из тварей,
А другая – все глядит назад.

Ничего, еще сомкнутся звенья,
Станут очертания видны;
Время не имеет направленья
И обращено в две стороны.

Ничего, еше не так бывает,
Отплываем, горе - не беда,
А вода, гляди, все прибывает,
Прибывает, господи, вода!..
..^..











*  *  *

"Он умер в январе, в начале года"
      И.Бродский  

    И он, земле предпочитавший воду,
Пространству - время, данности - свободу,
Ушел туда, куда въездную квоту
Еще получит каждый в свой черед.
И смолкли, час отлива соблюдая,
Америка и та, одна шестая
Часть суши, от которой улетая,
Он совершил свой первый переход

    В другую жизнь. Сквозь облачные двери
Ушел, оставив чувство - не потери,
А  словно птицы дальше полетели,
Или когда на свет глядишь из тьмы.
И двуязычным эхом отзовется,
То, что он пел у звездного колодца.
"И январем его залив вдается
В ту сушу дней, где остаемся мы".
..^..
























Ноябрьская элегия
                                   To Sofia

А ничего, что кончилась весна,
И та прозрачная голубизна
Минувшего; что листьев стало мало,
И некогда кудрявые стада
Деревьев обнажают провода.
Идешь себе... И вдруг – похолодало.

Казалось бы – и что? Надень пальто 
И варежки, ноябрь тебе – никто,
Но, возмущенный, протестует разум,
В надежде на погодный коммунизм,
И разомлевший летом организм
В любви зиме отказывает разом.

Я холода, признаться, не люблю.
Жалея мех, синтетику терплю,
Чтоб вся она, китайская, сгорела!
Люблю смотреть на бури из окна,
И снежная холодная страна
Лишась меня, ко мне не потеплела.

Таков ноябрь. В нем ночи все длинней,
И так легко недосчитаться дней,
Когда и так запасец невесомый.
Последний лист с граната упадет,
И день Благодарения грядет
С его едой до состоянья комы.

Но есть и в ноябре один денек,
В котором светит счастья огонек
В прохладном утре закругленья года.
В нем девочка кудрявая одна
Дает игрушкам новым имена,
И, как весной, прекрасная погода!
..^..







Короткий дождь поздней осенью

Осень, идёшь себе, что-то вдруг по лицу
мокрое - плюх да плюх, как от нездешних весть.
Падает  с неба дождь - сбить с округи пыльцу.
Падает с неба  дождь, хочет у нас осесть.

Но не судьба ему: облачность - до  нуля,
ветер разгонит тьму,
влагу возьмет земля.
Влага земле нужна, слова не возражу,
и  из воды сухой временно выхожу.

Осень, а наплевать, все еще есть  о чем 
Свиристелю свистеть, щебетать  в вышине.
Время слезу смахнет,
Время проглотит ком,
и побежит по той,
солнечной стороне.
..^..








Чаепитие на веранде поздней осенью.

             "Рафинада всплывут очертанья"
              Сергей Гандлевский    

Предзимний вечер на веранде.
Стоят окрестные холмы
и ждут, когда, как по команде,
кричать:"Зима!"  Покамест мы

успеем в кипяточек в чашке
пакетик с ниткой окунуть,
и осень в скинутой рубашке
хорошим словом помянуть.

 Спасибо, сладкого не надо.
Теперь здоровье берегут,
и очертанья  рафинада 
уже из чая не  всплывут.

Все чаще мысли о полезном
приходят в голову, как рой,
и состояниям нетрезвым
предпочитают бег трусцой.

Когда все есть, что пожелаешь
(по крайней мере, из еды),
своих желаний круг сужаешь,
желая жизни -  долготы.

И так сидишь за чашкой чая
без сахара и без халвы,
с веранды тихо наблюдая
долины эти и холмы.

Грядет сезон осенне-зимний,
кричишь ему: no pasaran!
А дождь на телефон мобильный
уже летит, слепя экран.
..^..









*  *  *

Пока верлибр себя непрозой числит,
пока философ вяло в рифму мыслит,
над леммами задумавшись в стихах,
пока поет в высоком стиле лирик
на тему смерти 
жизни панегирик,
я запускаю в небо петуха.

Свой голос небольшой, чуть глуховатый,
я напрягаю рифмой глуповатой,
почти всегда что вижу, то пою,
зато гляжу с высокого забора,
и  это прибавляет кругозора,
и возвышает песенку мою.

Мне слышно, как поют другие птицы-
то соловьи, то певчие синицы,
как  распевается пернатый рай,
и каркают критически вороны -
я не держу по кругу обороны,
Спою, а там уж - хоть  не рассветай!
..^..












всё в исп.  В. Луцкера

Шур-шур Листьев рыжий абажур ветер сносит с древа, Ворошит их - шур-да-шур - направо-налево. Полны листьев дерева, но подует с кручи - Собирается листва в небольшие кучи, И по листьям чуть живым пробегает трепет. Я хожу-шуршу по ним, пока листья терпят. Этот запах, этот звук - шур-да-шур – знакомы, Как из юности кивок, как привет из дома, Где вдоль улицы листва до конца квартала Эти самые слова мне тогда шептала. Super Moon 2016 Они сказали – поди Сегодня время найди, И голову задери, И ночью в небо смотри. Они сказали: Луна На небе будет видна, Какой еще поискать Ближайших лет 25. Немаленький приговор. И я выхожу во двор: Провисла в тучах Луна, Под ними еле видна. Ей дела нет до погод, До мелких моих забот, Ей лет - триллионов пять По небу еще гулять. Но я пока постою Ночную вахту свою, Чтоб после, глядя в окно На серых небес сукно, Прочесть на них непреложное, Как плащ из чистки забрав С приколотым на рукав: «Сделано все возможное». Что сталось со временем - просто беда! Оно уползает незнамо куда, Как в детстве когда-то, бывало, Во сне одеяло сползало. А нынче - совсем расползается врозь, Как старая тряпка, прозрачно насквозь, Не держится нитка за нитку. Недолго протянет, навскидку. Такая у времени, значит, пора: Тут, смотришь - прореха, там, глянешь - дыра. Не видят, как вытерлось время, Лишь те, кто, по счастью, не в теме. И дождь за окошком, как старый портной, Меж небом и твердью просвет временной Ночною порою, втихую, Сшивает на нитку живую. С.Т. Над КрИстофером издевались в школе, Цитатами дразнил, кто мог. В Ишдаунском лесу – 6 сосен; через поле - Ручей, чертополох. Что – явь? Почти сплошная небылица, Никто не верит ей. А в небылях у нас – родней родного лица И морды всех милей. Там Кенга нянчит Ру, там Кролик аккуратный, Там – Тигра и Сова, Иа-Иа живой и Винни-Пух приватный, В опилках голова. Они, как чужаки, не отойдут в сторонку В соленые года, И КрИстофер идет навстречу медвежонку Теперь уже всегда. ***Слова, слова Все – слова, - говорят, Предаваясь печали. Слово, как звукоряд, Было в самом начале. И потом, и потом - Не пространство, не время, Слово – было им дом, Тем, кто был тогда в теме. А кто слов не родил, Что о них нам известно? Жили все, как один, И ушли бессловесно. И от них на века - Молодых или старых - Полгоршка в полвершка И рисунки на скалах. Только слово, продлясь На земле человеком, Обеспечило связь Между веком и веком. Поднимайте слова Как хрустальные кубки, Почитайте слова Как большие поступки. Выбирайте слова, Чтобы не было стыдно, Мы живет однова, А они – будет видно. Знаю, мысль не нова: Не зверье – человеки, Кто не верит в слова – Умирает навеки. 1. Гнать Не надо время гнать - летит Оно довольно жутко. И сносит крышу по пути, И гонит бес рассудка. 2. Держать Того, что хочешь удержать, Не так уж в жизни мало, И держишь в кулаке опять Что в небесах летало. 3. Дышать Дышит рыба подо льдом Ровно и с закрытым ртом. А на льду, наоборот, Нервно разевая рот! 4. Обидеть Обида – язва для души - Обидит тело тоже. Скорей улыбку напиши На вытянутой роже. 5. Слышать Слышишь, как в плену у сна, Напевает тишина? Этот голос слышит тот, Кто под музыку заснет. 6. Видеть Кто видит цель – за ней , гляди,- Бежит, идет, ползет, A цель – все время впереди, Как этот горизонт. 7. Ненавидеть Хоть не любит муху дед- Муха ест его обед - Он ее не ненавидит. Он и мухи не обидит! 8. Зависеть Завишу среди бела дня От сна ночного я, И не зависит от меня Зависимость моя. 9. Терпеть Терпит, терпит кипяток - Пар идет под потолок. Терпентин кончается - Чайник отключается. 10. Смотреть Назад смотреть, а не вперед – Не панацея, всяко: И в прошлой жизни - ты был кот, А я была собака. 11. Вертеть Кто вертит носом и хвостом, И круглой головой, Тот называется котом, А иногда - совой. 1. Расскажите, что в углу За растенье на полу? Все в шарах, хлопушках, И цветных игрушках? Так растение «цветет» Раз в году, под Новый Год! Угадать не долго: Это наша ............. (елка)! 2. Это кто же тут пыхтит, Очень деловой на вид, В шубе из иголок Меж зеленых елок? Колок - в руки не возьмешь. Кто такой? Конечно, (Еж). 3. А скажите, над кустом Это кто махнул хвостом И скакнул на ветку - Ловко-быстро-метко? Кто орешки зарывает И про место забывает? Это чьи проделки? Ну, наверно, .... ( белки). 4. А это кто за елочкой Сидит поджавши хвост, С зубами, как две полочки, С ушами в полный рост? Кто же он, красавец? Длинноухий ... ( заяц). Вороний вальс Люблю ворон, признаться, Сильнее, чем котов. Мне оперенье, братцы, Милей пушных хвостов. Пусть вкрадчивой походкой Кот ходит по двору, Вороны только глотку Прочистят на ветру. В вороне дорог разум, Повадка и полет, А чернота - ни разу Ее не подведет. Не спорит кот с вороной, Не тронет никогда, Пройдет, как посторонний, Хотя у них - вражда. А мы с вороной в дружбе, Учу ее язык. Она строга наружно, Но я уже привык. Она, когда я выйду Спросонья на крыльцо, Мне гаркнет: - Карр! - для виду, Мол, узнаю в лицо. На елку сядет рядом, Посмотрит свысока, Скомандует отряду Своих издалека, И - врАновых семейство, Вороньих подотряд, По воле чародейства Ко мне слетится в сад. Я буду рад параду, Кивну им головой: Накаркайте мне карму Покуда я живой! "The Lord is my Shepherd, I shall not want" Psalm 23 В капелле светлой, небольшой, Мы, маленькой толпой, Ее проводим на покой. А дождь идет такой, Как лил тогда, и перед тем, Как лил и в прошлый раз. И каждый смахивал слезу, Слегка касаясь глаз. И каждый плакал о своем, Ушедшем насовсем. И 23-й тот Псалом Не утешал ничем. "...озаряема полной луной...." За "французской" границей французы живут, И разводят бамбук там и тут. За "японской" границей - японцев уж нет, Проживает из Гугла сосед. По "французской" - на ножки бамбук поднялся, В наш забор головой уперсЯ. По "японской" границе ползет виноград На сосну уж три года подряд. Обстригали исправно и тот и другой, Озаряемы полной луной, Но упрямо растут и упорно ползут По границам и там, блин, и тут. По утрам за "французской" галдит мелюзга, По-французки я, жаль, ни фига... За "японской" границей - весь день тишина, На работе и сам, и жена. Но сегодня "японская" шумом полна: Говорит что-то сам и жена, Это - первый на флейте открытый урок Получает их старший сынок. И, прислушиваясь, на границах не спят Ни бамбук, ни густой виноград, И стою посредине, мелодий полна, И меня озаряет луна. Проедемся, теперь почти не жарко, Хотя уже растрескалась земля От потепления, и шмель-жужжалка Последние ромашки опыля- Ет нехотя - мельком взглянуть на воду, На чаек, цапель, мелких и больших, На всю эту двуногую природу, Где все ест все, на ухищренья их, На то, как трудно их существованье, Как заняты все лучшие места, Как занят всяк добычей пропитанья, Как дорого дается красота Полета. Прошвырнемся вдоль залива На пеликанов белых посмотреть И на закат. Нам сделали красиво, Чтоб было бы еще о чем жалеть. Напа в октябре 17-го В октябре на анапест потянет, И не плакать, а чуть не рыдать. Нет, не слякоть, но небо устанет На себе этот пепел держать, И осядет. И вновь просияет. Снова временно станет светло. И анапест, в слезах, вытирает Всей строфой ветровое стекло. «Легкий переполох слов.» В. Гандельсман (из критической статьи) С утра из облака печаль Глядела вниз вполоборота. Осенняя на всем дремота, За всем - скучающая даль. А небо хмурилось - беда, Затягивало день вуалью. И даль, не притворяясь далью, Была близка, как никогда. И в сумерках по сторонам Дороги – буки, исподлобья, Смотрели на ее подобье, А тут и гром, тарам тарам. И дождь пошел, и всю окрест Смыл с сосен пыль, и с сердца пепел, И был, как свет, великолепен, И в ночь, как камерный оркестр, Ласкал мой слух. Не надо зренья, Листва шуршит из всех углов, И легкий слов переполох Под утро переходит в пенье. Тане П. Прицепилась, как ягода к ежику, Эта песня ко мне поутру. Вышло солнышко, скорби стреножило, И анапест гудит: ру-ру-ру. Это – сердца с умом пререкание, И лозы отдыхающей медь. Золотыми с малиновым тканями Занавешены горы на треть. Запах горечи, всепроникающий, Еле слышный, летит по воде. Кое-где есть следы от пожарища, Перекличка цветов кое-где. Пересменка у осени на зиму – Кисти сбросила, лишнего нет. Тут зима – это вам не Евразия, Вот уж ирисы лезут на свет. У всего свои сроки особые, Пой, анапест, за сердце схватив! Нету ежиков, ягоды собраны, Но от песни остался мотив. Дорожная Вот, едешь ночью по дороге, В тоске кошмарной и тревоге, И путают педали ноги И голова, И дождь косой и тьма навстречу, И не к кому спешить на встречу, И Е-4 не отвечу Вам на Е-2. И вдруг, не так уж отдаленно, Заметишь пару монохромных - Два красных огонька синхронных Осветят путь, Размытые водой немного, Они покажут путь-дорогу, И ты, давай, за ними трогай. И в этом суть. И может быть, случится вскоре, Что ты окажешься в мажоре, А кто-нибудь в глубоком горе – Чуть тормозни, Тогда покажутся так кстати, Как пьяному – бычки в томате, Кому-нибудь, кто едет сзади, Твои огни. Размышления перед картиной Саврасова «Грачи прилетели» Вот картина прилета грачей. Бают, в городе стало теплей, Не нужна им береза чужая; Что метаться по землям чужим, Если можно безбедно прожить Никуда, на фиг, не улетая? Много лет утекло с той зимы, Когда были московские мы, Дед водил по музеям за ручку, В Третьяковку ходили - а там Так галдели грачи по верхам Что весна наступала досрочно. Те грачи принесли, как назло, Мысль о тех, кому не повезло, Кто ушел, до статистик не дожив. После дедушки был перерыв, А теперь - за курсивом курсив, И дефис между дат расположен. Небольшой это был перерыв... Смерть, у жизни отняв лейтмотив, Расшопенилась что-то не в меру. То один, то другая помрет. И статистики цифры не в счет, Даже если берешь их на веру. Вот и стали мы на смерть взрослей. Голубей и веселых грачей На ворон поменяли с ограды. А они-то на почве своей, Ни ногой за моря, хоть убей, И весною встречать их не надо. И, подумалось, надо б успеть И на что-то еще поглядеть, Пока ворон крылом не помашет, А то планка все ближе к такой, За которой Шопен - не чужой, И Саврасов – и нашим, и вашим. * ........To L. В Парке Дружбы на Речном вокзале Мы с тобою, маленьким, гуляли, И весна была полна весельем, Несмотря на дождик в воскресенье. Синюю высокую коляску Провозили, как карету в сказку, И болтались огурцы в авоське, В овощном добытые киоске. И сегодня - дождь идет весенний, Обещает близкое веселье, А печали у кого в авоське - Говорит, мол, подержи и брось их. Дождь приносит огуречный воздух, Будто он из памяти воссоздан. Дождь идет и солнце обещает, Всем, кому он задолжал - прощает. К морю Когда меня мои родители везли в Прибалтику к родне, Вернее - к морю, что я видела сквозь окна, чистые вполне? Мелькали станции вокзальные, и желтых фабрик корпуса, Реки какой-то нереальная вдали блестела полоса. Потом - стаканов дребезжание и запах жареных котлет, Оберток вкусное шуршание и очереди в туалет. Потом - закрыли занавесочки, но можно сверху битый час Глядеть на лес, на перелесочки, что пролетали мимо нас. Я помню это ощущение: переселения в мечту, Как поезд, избегая трения, не вдаль летит, а в высоту. Огромное пространство тянется, перед глазами - зеленя, На верхней полке все качается, качает сонную меня. Но я борюсь со сном отчаянно, тяну последней мысли нить, Не сплю, не сплю, боюсь нечаянно уснуть - и море пропустить. Пока живут твои родители, пока, как маленький, опять ты можешь – «хорошо, не видели» - под нос себе же пробурчать, закуривая поздним вечером; еще возможно впопыхах выслушивать вопросы вечные и сообщать о пустяках. А смерть родителей случается с тобой - и больше никогда тебя не покидает. Знается с тобой на «ты» теперь беда. И что бы в окруженье ни было – хоть ад, хоть райские места - в полку осиротевших прибыло: как мальчик Мотл, ты сирота. "На, память!" На, память, учи, повторяй по складам! Забвению я ничего не отдам, А все запишу по живому, Покуда не в транс и не в кому. Как после дождя с нашей крыши вода Слетает, и брызги летят вон куда - А так составляется - здрасте! Воронье случайное счастье. Забилось в трубу три-четыре листа, Кому - канитель, а кому - красота! И я из окна это вижу: Весенняя ванна на крыше. Запомнить, запомнить, как кальку для сна. Из этих минут составляет весна Свой фонд золотой и победный На крайний на случай, последний. Как видимо рада ворона была, Как в стороны капли раз-брыз-ги-ва-ла, Как мне ее в рамку обрамить Хотелось - на, память! на, память! Чтение в юности Такая в воздухе истома, И вспоминаешь по складам - За Мандельштама молодого Я жизнь последнюю отдам. И поздний Чехов колесницей Уже проехал по душе, И злого Бунина страницы До дыр зачитаны уже. И по набоковским ловушкам Взгляд изумленный пробежит, И Солженицын, под подушкой От папы спрятанный, лежит. День рожденья А.С. Пушкина (Из старого) Болезни в детстве: дух компрессный, Мир горько-капельный и тесный, А со двора, сквозь шум воскресный, Грачиный слышится галдеж. Мои лопатки жжет горчица, И мамин голос сладко длится, И шелест матовой страницы На имя Пушкина похож. Мой Пушкин - в каждый возраст разный, Мой Пушкин - радостный и страстный, И горестный, и все ж - прекрасный, Начало с той поры берет, Где мамин голос все сильнее: "И шапку старого злодея Княжна, от радости краснея, Надела задом наперед!" И тяжесь оставляет тело, И смерти нет, и нет предела Моей восторженной душе! И это навсегда уже. Летним вечером Приятным летним ранним вечером, когда тепло вокруг разлито, и небо красками подсвечено и облаком слегка прикрыто, Кто Шопенгауэра цитирует, кто книжку модную читает, кто облака фотографирует, а кто под ними пролетает. А я сижу и с собеседником своим невидимым толкую, и все мы тратим жизнь последнюю, невозвратимую такую. И пролетает, как мгновение, то, что казалось, будет длиться. И можно лишь перечислением, как фотографией, делиться. Вот, несколько бесстрастно, свысока, Разглядывает свой маршрут судьба, И человека, что она трепала. Ничто не предвещало это вот, Был неожидан каждый поворот. Такого от себя не ожидала. А человек, потрепанный судьбой, захлопывает двери за собой, И думает, перебирая звенья: - Вот, странно, до сих пор не замечал, как я судьбу изрядно потрепал, и что я ей оставил в утешенье. Пенка Из лета далекого, лета другого, Где вновь – воскресенье, и бабушка снова Смородину варит на будущий год. В огромном тазу на огне закипает Варенье, и ждать его сил не хватает, И розою пенка над тазом растет. Варенье по банкам закатано будет, И чайник застонет, а пенку остудят, И в сумерки сад уже будет одет, И бабушка спрячет варенье до срока, Но пенка – вкуснее варенья намного! А внучкам у бабушки – приоритет. Другие времена Времена пошли другие, незнакомые вполне. Дни, как семечки тугие, созревают на сосне. Вкруг сосны щебечут птицы: мол, не все ж перелетать! Отщипнут от бенефиции и - снова щебетать. От калины да малины долгий вкус на языке, А уже ничто не длинно, все со всем накоротке. Белка-лето чуть с порога - утка-осень прилетит. Отдохнув чуток у стога, молотить возьмется Тит. Старожилы новоселам объяснят, чему черед, И остатки дней веселых полетят наперечет. Позови меня в кофейню кофе пить, поговорить, а на химию, похоже, можно будет положить. Мы пройдем двором за школой, там, где стройка тарахтит, в сквер, где Гоголь невеселый с барельефами сидит. Погуляем по бульвару, там, где Гоголь номер два в полный рост стоит, как барин, с голубями голова. Покатаемся в заветном том трамвайчике речном, мимо фабрики конфетной, мимо парка под холмом. Будем за руки держаться, на корме потом курить, неотвязных чаек братство будем бубликом кормить. Вместо школы на натуре кто, бывало, не гулял? под мостом, глаза зажмурив, губы кто не подставлял? Кто не раз, наверно, вспомнит этот час на ветерке, эти вольности в законе, поцелуи на реке. И до смерти не забудет, несмотря на гул и газ, этих чаек белогрудых и восьмой навеки класс. San Gregorio Beach Б.Т. Идти с тобою краем моря, и чтобы плыли корабли, как там поется, на просторе, вдали от суетной земли. Но чтобы - под ногами суша не уплывала далеко, дневные планы не наруша, и чтоб идти было легко. И чтоб летели пеликаны почти над самою водой, и серых облаков барханы нам не грозили бы бедой. И вровень чтоб почти шагая, шагами меньшими могла и я дойти земли до "края" под сенью сильного крыла. И чтоб простая песня пелась, не заглушая шума вод, и чтобы этого хотелось из года в год, из года в год. Ежегодное - в середине января Элегия ..............................Е. Витковскому В прогнозе - дождь. Откладывают рейс. Мечтания отложены на полку В каморку сердца – в эту барахолку, Как написал Уильям Батлер Йейтс. Мы слышим дождь и отворяем дверь, Как будто твари, влажной и дрожащей, Предвестнице печали предстоящей, Покорно говорим: войди теперь. Мы отворяем дверь и видим: дождь. Ты, мокрая, взъерошенная птица, Примерная природы ученица, Заглянешь только или внутрь войдешь? В такую пору вечно льют дожди, Откладывают свой приход мессии, И глазу легче на периферии Детали разглядеть, чем впереди. Не новых благ – ищи их, кто хорош - Но данного - не отнимай до срокa! У нас Уильям Батлер Йейтс под боком, И время к нам заходит без калош. В зеркало с утра в случайном жесте Выглянет не тело, а душа - непарадная и против шерсти взятая, со сна нехороша. Но не поведусь уже на жалость, и гляжу в прямые зеркала, как в глаза друзей, с кем связь осталась, хоть судьба по жизни развела. *** На гинкго листьев половина, А половина - на земле. Так осень с удалью завидной Отыгрывается на мне. Она немного припозднилась, Наверстывает на ходу, Дождливую, сырую зиму Имея, видимо, в виду. Кто любит видики природы - Поэзию не вороши, Она - не прихоти погоды, А состояния души. Сочиняю про встречи, про проводы, А в ответ - тишину принесло. Наш садовник по схожему поводу Говорил мне, когда не везло: «Не надейся на случай, пожалуйста, А сажай каждый год, да сажай, И в конце-концов кто-нибудь сжалится Да полюбит и твой урожай. За бутоны, берущие за душу, Все сойдут за огрехи грехи.» Фото детские в лайках - и ладушки, Дети - лучшие наши стихи. На этой фотографии, где сын рассказывает что-то оживленно, и слушает отец, и ни один не говорит, о чем определенно он думает, - любовь одна рулит и властвует, и я ее снимаю, и тоже до конца не понимаю, о чем она умалчивает. Вид на будущее камера имеет: Сын ждет дитя, пока не говорит. Отец болезнь смертельную скрывает. Никто еще грядущего не знает, а камера все видит и молчит. Иду, дистанцию держу, в последней из коробки маске, на кладбище, без куражу, и на людей гляжу с опаской . Они заразные, они мне очень, может быть, опасны, а я подсчитываю дни, что бессимптомны и прекрасны. Кругом весна, весна кругом, болеть нет повода, как будто, А я - с прохожим, как с врагом, на расстояньи шести футов. Неужто так и заведем, так и привыкнем понемногу, пока на кладбище идем - пять раз переходить дорогу? Но, от каких-то чувств иных, я незнакомым вдруг приветно машу, как будто знаю их, и машут мне они ответно. 24.03.2020 Прогулка (4) Подруге нынче недосуг, и не с кем в середине лета пойти пройтись в потоке света под солнца благодатный круг. На солнце выйдешь - и тоска подсушивается немного; движенье, воздух и дорога, как в старой песне, далека. Как англичанин городской, на одинокие прогулки, пронизанные не тоской - традицией - шагаю гулко по близким улочкам пустым и вспоминаю, как когда-то вдвоем катались мы по ним на старых великах горбатых. Как проносились клены, в ряд своими кронами сомкнувшись, и ты кричишь мне, обернувшись: "Давай к Заливу и назад!" Лесопарк Это болотце уже мне родное, знакомое. Я прохожу вдоль него от конца до конца Тут черепахи, и утки, и все насекомые ползают, плавают, вертятся возле лица. Редко когда, но проходят олени безмолвные, Рядом, бывает, по следу проходит койот - Важный, с хвостом, как полено, и знает доподлинно, что человеческий зверик его не убьет. Что-то в доверии этом вполне первобытное - Если не голоден, зверя зазря не убей; Существования рядом идея нехитрая, мысль человечья о месте его средь зверей. Тут чистоту почитают прилежнее Библии. Тут - по тропинке гуськом, и не сильно шуршат. Знают, что мало зверья, берегут, как реликвию, Часик походят и в город обратно спешат. Ребенок плачет - хочет спать, О чем мечтают все, кто в доме, Но нет, не спит, и не унять. И вдруг уснет на полутоне, И слышно, как скрипит сосна, Как дом вздыхает облегченно, Как птица поздняя одна Посвистывает увлеченно, И думаешь сквозь сон: - о чем бы? Пока не смолкнет и она. Расскажу тебе что-нибудь детское, Раз из детства слышны голоса: У меня была кукла немецкая, У нее закрывались глаза. У нее было платьице красное И пластмассовые башмачки, Даже двигались в стороны разные две ее загорелых руки. Я играла с ней как-то по-скорому, Очень уж дорогая была, Я одежку снимала - и в сторону, Чтоб запачкать она не смогла. Но с медведем потрёпанным, стареньким Было лучше намного играть, И таскать его по двору за руку, И в обнимку потом засыпать. Жалко у пчелки Не сокрушайся нисколько, не сожалей ни о чем, сколько оставили, столько после с тобой обретем. Все опиши понемногу: дом, и аэровокзал, кто подарил что в дорогу, кто что вдогонку сказал. Отданы вазы и вилки, розданы книги вразнос, даже пустые бутылки все пригодились, небось. Кто-нибудь занял квартиру, кто-то на дачке живет, дедовы яблони ВИРа кто-нибудь да соберет. Жалко у пчелки, не жало, жизнь наживается вновь, и ничего не пропало кроме стихов про любовь. --- ВИР - Всероссийский институт генетических ресурсов растений им. Н. И. Вавилова (ВИР) Появились дурные привычки: до рассвета глядеть на экран, заплетать вместо стрижки косички, кофе пить не спеша по утрам, никуда не ходить без повязки, обсуждать сериал лишь с собой, проверять Петропавловск-Камчатский - полночь там? ну, и ладно, отбой. (Начало века) Нам не досталось тумаков от века, вернее, от деяний человека. Мы не застали Гитлеров уже, мы скрылись на высоком этаже, и ни в Афган не сверзлись, ни в Корею, Хранила нас звезда Кассиопеи или еще какая - не скажу. (Я по себе, конечно же, сужу). Мы проскочили, кажется, по суше, и сохранили вымокшие души, когда вода поднялась на беду. И вот теперь мы, наконец, в аду, и, кажется, припомнят всё, что мимо нас пронеслось, что не попало в нас, что сберегло нам время про запас. Не забыть, сколько жизни потрачено на достать, на добыть от щедрот, сколько куриц «в одни руки" сxвачено, мандаринчиков под Новый год! Сколько в очереди там простояно, Будто время с авоськой стоит, Сколько выслушано из застойного, из запойного тех годовин. Помню, помню, но если бы кто-нибудь мне сегодня убавил года, я бы в прошлое это застойное все заглядывала б иногда. Там любовь молода, не сутулится, Окрыляется, смотрит вперед, И находит себя, и по улице Плод любви на салазках везет. И надеется, что переменную Завтра облачность сдует с небес, И спешит, прижимая вселенную С мандаринами наперевес. Это кто у нас не склоняет выи перед роком? Кто голубой слезой по стеклу сползает? Тяжкие кучевые лиловеют, беременные грозой. Крутись на сыром асфальте, бумажный мусор, тяни пивко на бульварной скамье, молодежь. Кто у нас спокоен, кто и усом не поведет, будто в фотоателье позирует? Видимо, в плоской фляге, в заднем кармане, осталось грамм двести с лишним еще животворной влаги. Осушив ее, - важен, суров, упрям, - семенишь домой с картошкой и огурцами. В небо глядишь с опаской - а ну как дождь хлынет?Одни царили, другие устали. И, если честно, уже почти ничего не ждешь. Разве что так, вздыхаешь, думая: ах как глупо. Не по Сеньке шапка, не по заслугам честь. Где же жизнь, вопрошаешь, где же она, голуба? Оглянись, дурила, это она и есть... Так дымно... От дыма чешутся глаза. До нас к полудню долетает, Что жить без воздуха нельзя, Хотя растениям - хватает, Что основного из всех чувств, Соединяющих с реалом, Как в самом важном из искусств, Нам видимо недоставало. Что радость видеть этот мир Отнять недолго и несложно, И будет зрение - кумир В мирах, где зренье невозможно. И даже если верить в тот, Загробный мир - нас в Рай ли, в Ад ли - Косноязычие пройдет, А эта слепота - навряд ли. Когда и мы... Когда и мы, хоть поздно, во владение вступили географией Земли, и столько перелетов понаделали, (а сколько б, нынче кажется, могли!), когда мотались в поисках веселия в Европу дорогую и в Китай, по Африки холмам без земледелия, в Австралии наоборотный край - Мы видели закатов декорации, созвездия - попробуй их сочти! сидели на верандах в ресторациях за картами в планшетах - ну, почти как в эпосах эпохи покорения, прекрасные, как и на тех холстах, где женщины в хорошем настроении и молодые люди в котелках. Пожары С утра пейзаж - как будто спим. Все серым небом застилает, и землю с облаком одним зависший дым соединяет. Когда прошел душевный жар, и холодок щекочет темя, вдруг занимается пожар и поворачивает время. И в пику холодку тому, жизнь любишь, ненавидишь нежить. и есть сочувствовать кому, кого любить, жалеть и нежить. Бог Уныния Бог Уныния есть, он живет в палых листьях - что первыми пали. Он там грустные мысли жует, всухомятку, в обидной опале. Летом нет у него прихожан; завелась у тех вера иная: говорить себе "но пасаран", позитивом свой страх разгоняя. Ну, а осенью - снова к нему, Только сменят лесА оперенье, Не приходит на ум никому Подвергать его силу сомненью. Сын Разлуки-на-век и Любви, Он черты унаследовал эти: Любит с ночью побыть виз-а-ви, с псом бродячим повыть на рассвете. А когда к нему в лес, в перегной ты придешь, подгоняемый ветром, Он трясет остальною листвой, Как своим покрывалом посмертным. Кончится ковид - поеду к морю, где - поменьше выберу - волна встретит в набегающем повторе, удивленья легкого полна. Соберу поменьше из одежды, чтоб не таскать тяжелый груз. Не любила собираться прежде, а теперь в два счета соберусь. Море - удивительная штука: словно сон вернулся наяву, меж землей и неба полукругом держит без усилий на плаву. В каждой капле - выплакано горе, а все вместе - уменьшает грусть. Кончится ковид, поеду к морю, за все годы разом удивлюсь. Дуб калифорнийский, лето бабье, жарко днем, а вечер - как в раю, и кузнечик, плечики расправив, затевает музыку свою. Постою, послушаю в пол уха, кислородом вволю надышусь; Пусть земля наполнит силой духа, И вечерний бриз обнимет пусть. Как мои любимые деревья, те, кого не надо поливать, протяну на глубину коренья, как они, готовясь зимовать. Будет вечер ласковым без правил, и закат все золотом зальет, и кузнечик, плечики расправив, на округу снова запоет. Простая осенняя Ладно листья, кто их там считает, Будет время - вырастут, пустяк, Вот когда и птицы покидают, О зиме подумывает всяк. Делится на времена удобно Времени неразделимый пласт, Чтобы вспоминали мы подробно, И на завтра было б про запас. Хорошо, что улетают птицы И вернутся, как весна придет, Хорошо, что, может быть , продлится Жизнь еще на целый перелет. Скоро 5 Шуршать листвою напоследок, последних бабочек пугать, и в цирке-Шапито наследном эквилибристке помогать, на карусели покататься, залетный мячик наподдать, за руку с внучкой оказаться в начале жизни - благодать! Такая штука заводная - жизнь пятилетняя твоя, и не одна ты, не одна я, и осень - не последняя. На просушке висит паутина, винограда темнеют листы; это осени здешней картина, но не ранней, а поздней, и ты по дороге идешь виноградной предвкушая еще теплоту, а навстречу - зверь тучи закатной с четвертинкою солнца во рту. Холод настал, перебил подогрев. Листья попадали, не покраснев. Осень, наверно, устала, Сразу гореть перестало. Время сменило себе караул. Суслик в норе с наслажденьем уснул. Зайца так просто не встретишь. День пролетит - не заметишь. Звезды к семи уж выходят сиять. Многие бросились голосовать, Вдруг ощущая, как малость, Время, что году осталось. Не то, что мнили мы, Природа, она, во многом, это мы, она взрастила в нас за годы чудесный свет на фоне тьмы. Чтоб с первого казался взгляда прекрасным Африки пейзаж, чтоб вид луны и водопада в нас вызывал ажиотаж. Чтоб повторить ее хотелось и возразить хотелось ей, чтоб танцевалось или пелось в орнаменте ее ветвей. Она, природа, так велела, чтоб красотою повелась душа, чтоб показалось телу, что жизнь местами удалась. И - верьте ей или не верьте - сама же и вселила в нас тоску от неизбежной смерти и радость, что не прямо (щ)ас. Позитив Воробьи блаженствуют на клумбе, Мелкий дождь на сутки зарядил. «Не было дождя с времен Колумба» - - Снова не упомнит старожил. А на плоской крыше отдыхает Вбок не повернувши головы, Никого в округе не пугая, Чучело промокшее совы. Там, на крыше, ближе к водостоку, Парочка ворон уже всерьез Радуются дождику, поскольку Случай им купальню преподнес. Жизнь - оппортунист, и видит всюду Ход из положений грозовых: Как вороны, выстроив запруду В двух шагах от чучела совы. Поэтические чтения Он невеселый человек, и видно, камеры боится, и взглядывает из-под век на неотчетливые лица. А те ему: " А ну, спляши, станцуй, как клоун на канате, на всех парах своей души сыграй, раскройся, Бога ради, Не про себя скажи, про нас, про нас, про каждого плюс-минус, такое, что услышав раз, с собою заберем на вынос." И как мелодия, едва родившись в инструменте сиром, звучит твой голос и слова, и связь особенная с миром. После горя машут кулаками, воду пьют и меряют впотьмах гулкими полночными шагами комнату, живут на тормозах. Кто еще не знает не поверит, а кто знает, может подтвердить - за собой не закрывает двери, горе, не желает уходить. Кажется, сидит в дому безмолвно или окликает на ходу. С ним наполовину свет неполный, вдвое гуще сумерки в саду. И к нему как будто привыкают, к ночи в гости ждут, и среди дня, верное, оно не оставляет и душе становится родня. Время-лекарь где-то по-соседству смотрит и качает головой: вот же есть проверенное средство! да не соглашается больной. Мы считали ворон возле этих прудов. От тепла распускались безвременно почки. Составляли рисуночки из облаков: Крокодил? Бегемот? или просто кусочки? Повторится и этой зимой. Ну и пусть по-иному на небе сложился рисунок. В облаках промелькнули лисенок и гусь, гусь растаял, но все же остался лисенок. Налетающий бриз увеличит об’ем облаков с синим промельком неба местами, и опять мы с тобой остаемся вдвоем - пересчитывать птиц, рисовать облаками. Природа повторит удавшийся дизайн не раз еще, не два; ей дороги повторы, и рукава реки, и речи рукава похожие хранят молчания узоры. И песня соловья звучит по-над кустом в тех местностях, где он и не бывал ни разу, и зимняя река течет, прикрывшись льдом с оттаявшим глазком, не опасаясь сглазу. Управление памятью "Тогда он был еще слишком молод и не знал, что память сердца уничтожает дурные воспоминания и возвеличивает добрые, и именно благодаря этой уловке нам удается вынести груз прошлого." .................................................Габриэль Гарсия Маркес Для того, кто не может, как лошадью, управлять своей памятью в прошлом, все плохое всплывает, непрошенное, и прошло все хорошее. В том кругом и бегом виноват, что не сделал полжизни назад. Обо всём, что так было желательно, говоришь сослагательно. Хорошо ли, чтоб память рассталась с тем плохим, что в прошедшем осталось, и осталось бы в будущем прошлое, помня только хорошее?.. Связь Зачем так связаны душа и непогода? Погода чем нехороша? Она - природа. А душу строишь по кускам, оберегаешь, потом - один трам-тарарам! - и надрываешь. А вот, бывают вечера - вся жуть на плечи, а солнце выглянет с утра - и, вроде, легче, ну, или разглядишь в окно, где дождик сеет, какие виды на тебя судьба имеет. Дневная тишина "Шумит словарь на перекрестке" ..........................Лев Лосев На перекрёстке птичий щебет, да шум дождя, да визг работ на новой крыше у соседей, и Альма-улица несет обычную свою сирену, когда на скорой едет кто, и, бормоча бог знает что, дает лихой водитель крену, и близкий поезд под шумок вытягивает свой гудок, как длинное с изгибом тело; и слушать мне не надоело шум, составляющий весну, покуда мелкий дождь стихает, и гул стихов мне заменяет дневную псевдо-тишину. Не люблю погоду свинцовую, Не иду под ветер гулять, Лучше уж сидеть и неновую, из любимых, книжку читать. Но как только солнцем освЕтится вся округа - я, как и все, выхожу, чтоб светом проветриться, просветиться в этой красе. И когда все тени попрячутся, в голове моей, просто так, вдруг слова весенними ящерицами на прогретый лезут пятак. Наблюдаю рядом растительность, Вспоминаю птиц имена, И расцвечиваю действительность, Хоть и так - цветная она. Мы жили, плача без конца без разрешенья на перелёты, в пол-лица без выраженья, ведь то что рот передает на каждой роже, ты по глазам, как ни умен, понять не сможешь. А люди есть - так и живут, островитяне, едят, спят дома или пьют, поют по пьяни, или идут по одному или по трое, садятся в лодки и плывут к далёкой Трое. Привыкли жить издалека, без обниманья, всё пояснять путем письма на расстоянье, и, может быть, так и возникла без цензуры англоязычной красота литературы? Слушая стихи Такая интонация была, что слов, казалось, и не нужно было, Значение их мимо уха плыло, не сообщая ни добра, ни зла, а только грусть и жалость. Что могло из них воображение лепило, волной стиха, как музыкой, накрыло, и не было на сердце тяжело. Было время - как изобразить? - на речном трамвайчике скользить, на двоих один - по двадцать восемь- сливочный пломбирчик разделить. И десьтикопеечный, как кровь, сок густой томатный, и любовь, в переулках долгие прогулки, долгие прощанья вновь и вновь. И на нашем пятом этаже, хоть и попрощались мы уже под соседки взглядами косыми - вид в окне, как в киномонтаже. Тихий лирик Жил поэт малоизвестный, хоть любимый кое-кем. Душу вкладывал он в песни, и имел немного тем. Связь души и тела, время в срезе памяти людской, и любовь, конечно, в теме, то, что и у нас с тобой. Он печатался немного, пару книжечек издал, но ни славы, ни острога никогда не испытал. Тихой лирикой томился, и надеялся, как мог, что кому-то пригодился малый дар, что выдал бог. Жизнь мелькнула между делом. Тихо умер, как уснул, точно связь души и тела напоследок подчеркнул. Майское На Воровского ветер-проказник, Музыкальная школа гудит. Суд Верховный как чудище в праздник Каждым глазом за нами следит. Мы напротив живем в коммуналке. Мне вся улица сверxу видна - Ветерок мокрой тряпкой на палке Растворил сразу оба окна. Воровато шныряют вороны, Кучковато снуют облака, У посольства посажены клены, Распустились вполсилы пока. Летней формы полетность такая, Что сорваться с уроков - не в счёт, И весна без конца и без края, Без конца и без края ещё. Не лепо ли ны бяшеть, нам с тобой в дни майские - девятый и восьмой, когда вы победили гниль-державу, не постояв, как пел нам Окуджава, за страшной, неподсчитанной ценой? Кто брал Рейхстаг, кто выполнял приказ, кто выжил, кто погиб в тот день как раз, и всех погибших за четыре года - великое сомножество народа - мы поминаем. За живущих 'щас вы отдали те жизни молодые, чтоб жили мы - веселые, хмельные, но с долгой, долгой памятью о вас.