на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи

Геннадий
Каневский:




Херувимская ("Лист лимонный падает...")      

  mp3  

668 K

"как если бы жизнь..."       

  mp3  

293 K

"там, где нету ни дна..."       

  mp3  

325 K

"Левша, тебя надули..."       

  mp3  

261 K

        

Стихи из Феодосии:

1 "черноморы-мои-азовы..."       

  mp3  

528 K

2 "То море не давало спать..."       

  mp3  

498 K

        

О.Ж. ("ты мне краски смешаешь...")      

  mp3  

390 K

      

    

Нисхождение Благодатного Огня в Великую
Субботу в Иерусалиме
    (перечитывая Рильке)      


  mp3  


319 K

      

    

ТРАКАЙ              Лене Элтанг      

  mp3  

350 K

"Иностранные "сплин" и "апатия"..."

  mp3  

292 K

"за далью даль сезон..."

  mp3  

260 K

Rozmawiac' po polsku ("Леди лунного света...")

  mp3  

2001 K

Владимиру Луцкеру ("Когда лениться надоест...")

  mp3  

2518 K

"стоящий за окном театр провинциальный..."

  mp3  

892 K

"походкою хмельною, неверной..."

  mp3  

1973 K









Херувимская

Лист лимонный падает, и золотые нити
В воздухе прозрачном пишут строгое реченье:
"Иже херувимы восхотяше песнь творити -
Всякое житейское отложим попеченье…"

Всякое!.. - Вы слышали? - Просящему - ко благу,
К радости - дающему, молящему - к покою,
Ветерок подхватывает жженую бумагу
И разносит пo миру реченье золотое.

То, что здесь сгорало, то в иной дали - небесной -
Из огня восстанет, словно сказочная птица;
Слово опалённое, летящее над бездной,
К чистому источнику однажды возвратится.

Выйдем потрясенно из убежищ и укрытий,
Имя повторяя, не помянутое всуе…
Иже херувимы восхотяше песнь творити -
Не перебивая, тихо сядем одесную,

Сядем также ошую, но не вблизи - поодаль,
У ключа Саронского ли, на горе Синая,
Место оставляя перешедшему по водам,
И - на берег ставшему, и - севшему меж нами.

Слышите? - поют они, как мы не сможем - где там…
Голоса их хриплые переполняют небо.
Крылья их помятые нам будут вместо света.
Песни их таинственные будут вместо хлеба.

Кто глаза закроет нам? - Никто их не закроет.
Кто заткнет нам уши? - Уж не ты ли, воин Рима?

Легкий шелест вечности и холодок покоя -
Пойте песню Господеви: "Иже херувимы..."
..^..



* * *

как если бы жизнь начиналась - окном.
дождем синеватым. рассказанным сном.
бельем на веревке дворовой.
тарзанкой твоей двухметровой.
резинкой. картинкой. вином. домином.
кином про расклад беспонтовый.

как если бы ты в моей жизни - была.
жила до сих пор. паутинки плела
крючком - из оборванных ниток.
любви отдавала избыток.
цвела. облепиху водой развела.
(ругаемый мною напиток).

как если бы вдруг, заскучав, собралась.
у двери, помедлив, рукою взялась
за нитку - за малую малость - 
и все на глазах развязалось.
и только - окно. как распахнутый глаз,
с которого жизнь начиналась.
..^..   





* * *
там, где нету ни дна, ни строки,
на краю областей отдаленных - 
начинается ветер с реки,
убивающий все пустяки,
отнимающий лепет у легких.
спелым светом летят фонари.
гаснут звуки, пройдя мимо кассы.
вот погаснут, тогда - говори,
свистословь, заполняй пустыри - 
темный дух, повелитель пластмассы.

жизнь напрасна, но тем и честна.
шепот страшен - затем и беззвучен.
свист, и шелест, и будто - "грена..."
по губам разбирает весна.
мы язык этот тихий изучим.
мы-то знаем: потом - балагурь,
суетись, угрожай бестолково,
разводи свою чуйскую дурь,
лебези, у постели дежурь - 
не дождешься последнего слова. 
..^.. 



* * *
Левша, тебя надули: пред тем, как в землю лечь,
в котомке ты по Туле таскал родную речь - 
подковки ей приладишь и подобъешь гвоздей,
измажешь в шоколаде - не пляшет, хоть убей.

Не лепо ли ны бяше? - не лепо, говорят,
коль речь твоя не пляшет, слова одни болят.
Да на слова больные, надерганы из книг - 
мы сами удалые, рванувши воротник.

На звоны колоколен, сухой костяшек щелк,
возьми ты немца, что ли, датчанина еще,
еврейской крови Фета, для бойкости пера,
да польского навета на Русь, et cetera.

Но не забудь при этом в горячей слить печи,
и пьяному рассвету земному научи.
Вон плюх ей насовали - на совесть и на страх.
Играет плясовая - аж слезы на глазах.
..^.. 



Стихи из Феодосии :
1
черноморы-мои-азовы, голубой налёт винограда. мне - билет до четвёртой зоны, дальше - пёхом до эльдорадо. дальше трещины и мозоли - что расхвастался? - всем даются, черноморы-мои-азовы, шелуха цветных революций. золотая пыль на ладони. две крупицы на три прихлопа. поклонюсь вину молодому - и вiтаю тебе, европа, ибо греческому обломку не к лицу ни плач, ни чернила. князь потёмкин - тебе котомка от потомков: верёвка, мыло. я устал, выполняя норму - наступленья да отступленья. пересадочная платформа - пересадка органов зренья. погляжу глазами катрана - я ведь тоже хазар по крови. из херсона шепчет кабанов на кипчакско-татарской мове. я из умани, но водою окрестили меня насильно. я в солёную тьму зарою голос с привкусом керосина, и пойду ходить плавниками, вторя возгласам "тю, скаженний", с полупьяными рыбаками соревнуясь в стихосложеньи. ..^.. 2 То море не давало спать, то лунный луч бродил по саду, то тень ложилась на кровать, напоминая мне Кассандру, то звонко капала под дых, вилась, судачила, шумела вся свора бабочек ночных, живая клинопись Шумера. И, засыпая, я проник меж трав сухих, вдоль ночи длинной, и мой хитиновый двойник взлетел над бухтой Карантинной, где, опустив сравнений ряд, расталкивая мух гумозных, детальным зреньем небогат, я видел только воздух, воздух. Так, наступающей зиме не придававшие значенья, мы оставались на земле - членистоногие кочевья, личинки новых холодов, кропатели стихов и прозы и пролагатели ходов в пластах старинной целлюлозы. А там - лови, сажай в эфир, перечисляй латынью праздной, ботаник, мальчик, новый мир, светловолосый сын неясный - ты тоже ночью не заснёшь, взлетев над тем же волноломом, пройдя, как чёрный узкий нож, горячим воздухом знакомым. ..^.. О.Ж. ты мне краски смешаешь. я кистью неловкой махну, и начну по листу запятыми-следами беситься. и они меж дерев замелькают, подобно огню: видишь, вешают флаги? - туда и загонят лисицу. заигралась во ржи. загуляла на летних хлебах. принимала от низших - цыплят, поцелуи - от равных. серединная осень, и ржавою кровью пропах то ли в арле - ван гог, то ль в крыму - молодой виноградник. и гудит на ветру заколоченный накрест простор, подставляя шершавую щёку то лесу, то полю. и убогий поэт на салфетке рифмует "по сто", а потом и - "по двести", а там и выходит на волю - никого на дворе и на улице. тянет от стен то ли хлебом ржаным, то ли деревом, за день нагретым. да и сам он похож со спины на знакомую тень, приходившую ночью. но ладно. не будем об этом. ..^.. Нисхождение Благодатного Огня в Великую Субботу в Иерусалиме
(перечитывая Рильке)
Ночь прошла - иль это показалось, промелькнуло что-то мимо нас? Новое ли время завязалось, на стене ли слово написалось, трапеза ль хозяйке удалась? Выпрями согбенные вопросы, узелковым письмам научи, через купол медно-купоросный голубиной почте востроносой передай алтарные ключи. Что за дух от этих постояльцев - чуда ждут, ругаясь в три горла, воду проливают мимо пальцев, душу наряжают в жёсткий панцирь, плоть им непривычна и мала. Мы-то знаем: выдумали греки крик, огонь, слепую толкотню - всё равно нырнём, смежая веки, в эту дрожь и точность, как в аптеке... Господи, чем слух твой бременю? ..^.. ТРАКАЙ
                        Лене Элтанг
по первому снегу меня понесут когда ни врачи ни шуты не спасут из замковых западных зимних ворот вкруг озера гальве три раза в обход меня нарекут совершив ритуал последним что я на земле увидал я витовтас - солнце в остывшей золе на княжьем престоле на отчем столе какой у них долгий унылый обряд то кровь отворят то опять затворят "трёх жён погубил" пересуды внизу а я уже в поле небесном лежу в лазоревом яростном поле щита где лев золотой отверзает уста и замок под ним в обрамлении лент стоит неподвластен течению лет - горячее сердце под шкурой седой вода подо льдом и земля под водой и где-то на дне прорастает литва как почки во сне разрывает листва а если не так то в овечий закут по первому снегу меня сволокут дружины чужие назвав подлецом волкам на поживу - и дело с концом по первому снегу меня понесут когда ни врачи ни шуты не спасут из замковых западных зимних ворот вкруг озера гальве три раза в обход меня нарекут совершив ритуал последним что я на земле увидал я витовтас - солнце в остывшей золе на княжьем престоле на отчем столе какой у них долгий унылый обряд то кровь отворят то опять затворят "трёх жён погубил" пересуды внизу а я уже в поле небесном лежу в лазоревом яростном поле щита где лев золотой отверзает уста и замок под ним в обрамлении лент стоит неподвластен течению лет - горячее сердце под шкурой седой вода подо льдом и земля под водой и где-то на дне прорастает литва как почки во сне разрывает листва а если не так то в овечий закут по первому снегу меня сволокут дружины чужие назвав подлецом волкам на поживу - и дело с концом ..^.. * * * иностранные "сплин" и "апатия" - суть хандра, ещё пушкин заметил. бологого старинная патина или тверь моего восприятия - дополнительный поезд до смерти. фаренгейт покоряется цельсию, но на севере все же - сильнее: на ступени шагнёшь царскосельские и увидишь поля елисейские, всех полей безнадёжней, синее. и кладущему руку за пазуху, воздух смерти нащупав губами, ты нужна. торопись, не опаздывай, капель датских побольше заказывай - ты нужна. ты одна. не другая. а не то, со своею одышкою, престарелому горе-плейбою - лишь с античною книгой под мышкою, словно с детским потрёпанным мишкою, умирать. а хотелось - с тобою. ..^.. * * * за далью даль сезон спитого чая за пылью пыль а впрочем знаешь сам снег отрывает землю от причала дождь пришивает землю к небесам и присно говорят тебе и ныне здесь будут никуда не убегут прядильные и ситценабивные и танковый на левом берегу сентябрь уж наступил ещё до света вставать зевать и собирать портфель на русском как провёл понятно лето на аглицком как звать и сам откель да что за горе мне сегодня с вами ну что вскочил петров уймись и сядь своими говорят тебе словами перескажи и не гляди в тетрадь ..^.. Rozmawiac' po polsku Леди лунного света голубого экрана - То есть файна кобьета для москальского пана, На флэту у Илоны то есть джазовый шепот, А не ваш запыленный, умирающий Сопот. Так! Осадок неместный в наших душах-ретортах: Запрещенные песни на балтийских курортах, И не водка, а - вудка (нет прекрасней напитка) - Твоя первая шутка, Польша-антисемитка. Жжет латиницей ветер католической хмари, Ходят гданьские верфи меж парижских кавярен, На окраине смысла (брось учебник под парту) Переехали Вислу - переедем и Варту. Киньте жребий о том, как, европеец убогий, Я оставлю потомкам на последнем пороге - Не спешите, панове, выкликайте подольше - Кому - джаз на виниле, кому - Немен с Родович, Кому - всхлип Окуджавы, кому - крест на погосте: То ли - жичеваршавы, то ли - жолнежвольносци... ..^.. Владимиру Луцкеру - Когда лениться надоест, И надоест терпеть - Закрой глаза, промолви "свет..." - И распахнется клеть, И нет ни дома, ни угла, Ни крошек со стола - Есть войско правого крыла И левого крыла, Есть рукоять во тьме руки, Есть щебень под ногой... - Ущекотать сии полкы Пускай придет другой, Придет какой-нибудь Боян - Богат певцами юг... - Пусть не запомнят, где стоял, Но как упал - споют. - Речь ожидает немота - И вся тут недолга. Нужна Ивану - Калита, Как пятая нога... - Труби - падет Иерихон, Из звуков выйдет толк: Гляди - таится за леском, Как волк, засадный полк... ........................ От них остались - небеса, Нательные кресты, Их будут щетками листать, Лопатками скрести, И выхватят годину сеч Неверным светом фар... (Четвертый класс. "Родная речь". Издательство "Дрофа" ). ..^.. * * * стоящий за окном театр провинциальный. манишки выходной воротничок крахмальный. то серых луж партер, то неба бельэтаж - утеха старичков и юных секретарш. закат не стоит дня. антракт не стоит мессы. висящее ружье стрельнёт в начале пьесы. меж действующих лиц - шести или семи - затерян невзначай вдовец с двумя детьми. в беседе он кряхтит, глядит себе под ноги, и вспоминает, как, с цветами на пороге; и, взятый автором навзрыд и наугад, краснеет, кашляет и убегает в сад, где встретятся на бис, вдали от наших взоров, все мастера реприз и боги эпизодов, где музыка навек, и Чехов молодой знай сыплет тихий смех из ложечки в ладонь. (февраль 2005 г.) ..^.. * * * памяти Серхио Бойченко походкою хмельною, неверной - вдоль забора, и голос за спиною, развязный и уверенный: "а вот и наш негоро!" нет-нет, я не негоро. я себастьян перейра, торговец чёрным деревом. пока вы наслаждались изысканной строкою, пока вы упивались сенекой, прустом, кафкою - я грязною рукою, я потною рукою, я дерзкою рукою хватал за вымя африку. я подносил вождям их отвар болиголова, и ром вливал, как в топку, в подставленные головы, и вёз в вонючем трюме невиданное слово, горячую похлёбку, кипящее глаголево. а вы, брезгливо морщась, читали бичер-стоу, с оливковою веткой и канарейкой певчею. вы обличали рабства ненужную жестокость, и, наградив посмертно, отправили на пенсию. я сочиняю танка. я сочиняю хокку. я сочиняю вирши из люрекса и латекса, но ночью, стоит рухнуть в расстеленную койку - идёт великий мганнга, и никуда не спрятаться ..^..

всё в исп.  В. Луцкера