на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи

Лариса
Йоонас:




"там загород горит..."       

  mp3  

265 K

"Звук дерева, отъятый канифолью..."       

  mp3  

309 K

"Иногда мне кажется что cтихи собиравшиеся быть верлибром..."       

  mp3  

1209 K

"голова не окована плахой..."       

  mp3  

1684 K

"Он уснул или умер..."       

  mp3  

1236 K

"Если бы у меня было много денег..."       

  mp3  

1664 K










* * *
там загород горит за загородкой
распутанных садовником растений
переплетая солнце и луну
ко дну идет дневное представленье
приготовленья сладкого ко сну

над книгой луч полощется расщеплен
расщелинами смыслов и бессмыслий
смывает буквы как ни назови
хафизом навои и низами
земля глядит газельими глазами
на древних тех что у нее внутри

качелей скрип но лучше не смотри
как сонный сад сменяют небесами
..^..   







* * *
Звук дерева, отъятый канифолью, 
стекает вниз, опустошает тело, 
пролита медь на олово щеки.
Добавь литавр - и голос колокольный, 
расплавленный - оранжевый и белый
звучит во мне, качая потолки.
С пернатой люстры сыплются соцветья, 
пылает кровь, панбархат и кокарды, 
лорнеты множат окна и очки.
Летит Жизель на мель, на боль, на ветер, 
Но дирижёр разбрасывает карты - 
их музыканты ловят на смычки, 
подбрасывая, как эквилибристы, 
жонглируют - но реквизит не бьётся, 
привязанный к кобыльему хвосту, 
он делит мир на чистых и нечистых.
Мы все плывём - и музыка нам лоцман, 
и глухота не верит в немоту.
..^.. 

















* * *
Иногда мне кажется что cтихи собиравшиеся быть верлибром
убоявшиеся серьезности вдруг принимают скоморошье обличье 
пускаются в какой-то отчаянный предсмертный перепляс 
и обретают форму пропади оно все пропадом
а иногда кажется что некоторым стихам 
рифма необходима как междометия и союзы
потому что трудно говорить что-то последовательно и убедительно обнажая себя 
хочется просто романтично закурить сигарету 
помолчать глядя в текущие воды
пусть они отвечают за умалчиваемые смыслы.
..^.. 

















* * *
голова не окована плахой
тело белое терпит-болит
в нем живет постоянная Планка
размывая любой монолит

то что видимо глазу - неточно
бесконечность лежит позади
там года собираются в точку
не догонишь годи не годи

не создавший и создан не будешь
не подняться на горнюю твердь
так и маются вечные люди
не спеша насовсем умереть

все б им хлеба краюху да пальцы
воздух рвут напоследок пустой
окаянному сну не распасться
он запаян в свинец золотой

что за гончие дали и вехи
не добраться по свежей стерне
не жилье а стога да застрехи
словно в птичьей живешь стороне

утром выйдешь - горящие знаки
рассыпает рассвет по стволам
из невидного мира с изнанки
тишины возвращаясь к делам
..^..

















* * *
Он уснул или умер и увидел себя
как душа отделилась от тела вознеслась и попала в рай
изможденный измученный потерявшийcя от боли
столько страдал что понятно что в рай куда же еще
огляделся в благословенной тиши в нежном покое парят 
безрукие безногие исхудавшие слепые 
с блаженными улыбками на том что осталось от лиц -
внезапно очнулся в кровати
вернулся в человеческий ад
где красота и дети и звери и трава.
..^..
























* * *
Если бы у меня было много денег
я бы построила хранилище для старых книг
которые оказались никому не нужны

они бы дотлевали тихо свой век
рассыпаясь на крохотные частицы
все еще несущие на себе прикосновение прошлого

детям бы разрешалось бродить в этих лабиринтах
трогать корешки с выступившими клеем и солью
наблюдать кожеедов и древоточцев
пропустивших через себя столько премудрости
сколько не способен вместить человеческий разум

влюбленные назначали бы там свидания
потому что нет ничего трагичнее чем уходящее время
на фоне которого счастье ощущается острее

так я думаю уже в который раз
аккуратно складывая в контейнер для бумаги
книги умершего неизвестного мне эстонца 
из полуразрушенного дома
которые я опять пыталась спасти
и опять не справилась с этим.
..^..














всё в исп.  В. Луцкера

иногда я много работаю и мало сплю и начинаю забывать свое предназначение зачем для чего и ради каких целей меня забросили в этот заснеженный город вечной зимы на краю бесконечного света в бессмысленный этот круговорот ничтожных и мелких событий что мне надо делать кого спасать во имя каких забытых идей кто послал меня не научив до совершенства не придав мне уникальных качеств забыв обо мне наконец оставив меня на попечение собственного угловатого тела ограниченного разума обстоятельств не благоприятствующих свершениям если бы вспомнить а пока ни шагу в сторону на случай если именно я держу этот мир ввечеру в свой дом затворяя двери победив навеки ветер и снег я негромко скажу: дорогие звери и они ответят движением век день гудит за спиной невесел и труден тишина и чай побеждают мрак и еще раз скажу: дорогие люди а они не услышат в своих мирах как и лучший мир на земле который я еще ощущаю в себе храня напоследок скажу: дорогие горы и они не обрушатся на меня Пишет плотно словам уже нет места соединяя вкладывая одно в другое телескопически по-паучьи в потайные карманы и двойные стенки плотно простеганные густым швом это потому что он еще голоден еще не наелся миром сквозящим из всех щелей еще упаковывает впечатления как выпирающие локти зонтиков все мимолетно и невосстановимо потом будет писать медленно о луче опускающемся по стене и опять не успеет до сумерек придется ждать еще год до подходящего случая успеть бы только сходить за чаем удерживая непослушное солнце одним движением глаз. Внемли, о дворник, ты видишь - закончилось лето, Яблоки сохнут и падают в черную слизь, Все облетает - и, значит, проходит бесследно, кроме печали. Смети же ее, не ленись. Утро впадает в окно чернотой. Или окна В утро впадают конфорочным синим кружком. В черных штанах и фуфайке, похожей на кокон, Ты коронуешься ломом, метлой и скребком. Скипетр твой и держава. А ясени так облетают. Вечность и тленье смешались на нашем крыльце. Разве во тьме тебя видно, опавшая смерть золотая, Как и улыбку на тихом небритом лице? Бьются шторма в запотевшие синие стекла, Лампочки тлеют затравленно, как на ветру. Если ты вновь почитаешь мне на ночь Софокла, Может быть, я подожду - и сегодня еще не умру.