на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи


Ника
Батхен:




"Когда ты в первый раз..."         

  mp3  

693 K

"Таить ли таянье снегов..."         

  mp3  

266 K

Опоздать к Рождеству ("Чем потешиться, ночь...")         

  mp3  

458 K

Баллада поражения ("...Состариться в империи...")         

  mp3  

747 K

Ф. Максимову ("О вас, кто ходит кривой дорогой...")         

  mp3  

367 K

Дагерротип ("Скрипучий кашель дилижанса...")         

  mp3  

446 K

"В пряничном домике у реки..."         

  mp3  

270 K

Зимняя свадьба ("Ворох брани, шиш в кармане...")         

  mp3  

590 K

"Мой бог - слабак и немного циник..."         

  mp3  

382 K

"Шалом Шекспиру - дыня пахнет дыней..."         

  mp3  

1267 K

"Прячутся мальчики в старых книгах..."         

  mp3  

3731 K

ПОПАДАНИЕ ("Герои сидят на пригорке, сложив шалашом "калаши"...")         

  mp3  

3393 K

"Беспутная зима закончится в июне..."         

  mp3  

2377 K










*  *  *
Когда ты в первый раз достал
Тяжелый меч из новых ножен,
Сиял клинок и день блистал,
И представлялся невозможен
Хоть шаг назад…Тряпичный крест
Хранила верная рубаха.
Строкой обвязывал эфес
Девиз "Любовь не знает страха".
Когда венецианский порт
Из пасти выпустил галеры,
Там были грязь и кровь и пот,
Следы проказы и холеры.
Ты бредил в трюме. И в жару
Молил безносого монаха.
"Молчи о мне, когда умру.
Скажи: любовь не знает страха!"
В горах таился Божий Град.
Пылал закат. Горели стены.
Летучих стрел смертельный град
Дробил щиты. Непогребенны
Лежали кони и рабы.
И трубный глас слуги Аллаха
Мешался с голосом трубы
"Вперед! Любовь не знает страха"
В долинах цвета сургуча
Брели дожди. Играли свадьбы.
Ты был застигнут без меча
У белых стен своей усадьбы.
Ты задушил троих и сам
Остался спать на поле брани.
Стекали слезы по усам,
Слеталась дрянь к открытой ране.
И бестелесный проводник
Поднял тебя над грудой праха
"Вот соль домов, людей и книг.
Скажи, любовь не знает страха?"
А я ждала недолгий век
Невестин, женский, горький вдовий.
Рожала дочь, смотря на снег,
Плела шелка у изголовий
Трех королев. Сплела покой.
Порвалась нить - истлела пряха.
Я завязала жизнь строкой
"Прости. Любовь не знает страха".
..^..   



*  *  *
Таить ли таянье снегов?
Летать ли? Лить на камни воду?
Лилит - любовь. Ее с торгов
Продав, сажают на подводу
И увлекают в божий хлев
За всех овец трудиться в поте.
А ей плевать. Ей нужен лев.
Иуда в золоте и плоти.
Закроет крыльями заря
Следы любовного восторга.
Восславьте нового царя!
Глядите, он грядет с востока!
Когда былое отболит,
Мир разорвется, как страница.
Из тьмы появится Лилит -
Порфироносная блудница.
..^..   







Опоздать к Рождеству 

Чем потешиться, ночь? Расписным куличом 
В белоснежной январской глазури. 
По пустым переулкам бродить ни о чем, 
Наблюдать, как шановный мазурик 
Потащил виртуозно пустой кошелек 
У пьянчуги, счастливого в доску, 
Как законченный год вышел тенью и лег 
У столба по фонарному воску. 
Этот свет, что любого состарит на век, 
Одиночество первой морщины. 
Потаенную грусть увядающих век 
По достоинству ценят мужчины. 
Электричество. Связь. Необъятный поток. 
Мыслеформы двоичной системы. 
Мандарины попарно ложатся в лоток, 
Ночь молчит. Двери прячутся в стены. 
Не укрыться в подъезде от взглядов витрин, 
Не спастись от свистка постового. 
Перекрыты все трассы, ведущие в Рим, - 
Вдруг да выпустят бога - живого. 
За душой ни души. Мостовые Москвы. 
Кроет ветер безбожно и люто. 
...По Арбату устало плетутся волхвы 
И в снегу утопают верблюды. 
..^..   





Баллада поражения

...Состариться в империи. Труды
Переплетать и складывать на полку,
С усмешкой предпочесть волчицу волку,
К вину порой не добавлять воды.
Прогнать рабов и жить наедине
С немым писцом и дурой-эфиопкой.
Лелеять сад, прогуливаться тропкой,
Что с каждым годом кажется длинней.
Немногие друзья потратят время...
У нас в провинции такие вечера -
Ни кислый спор ни тяжкая жара
Дурную кровь свинцом не вдвинут в темя.
Прохлада, тишь и запах резеды,
Летят цветы томительных магнолий,
Резвится пес, томясь случайной волей,
Заводят хор цикады у воды.
Гляди на гладь отрытого пруда
Циничными, усталыми глазами.
Звезда упала. Мир как будто замер.
И снова - тишь, империя, вода.
Соседи все судачат о войне,
Соседка все твердит "Пора жениться"...
Кишит огнем восточная граница,
А женщин я давно видал во сне.
Столица злится. Где-то будет бунт,
А где-то недород, чума и язва.
Пройдут дожди. В усадьбе станет грязно.
Потом листву опавшую сгребут 
И подожгут. И дым нам будет горек.
По счастью императорских причуд
Случилось избежать. И вот молчу,
Шагами полируя дом и дворик.
Вчера в камин отправил манускрипт -
Я был юнцом, когда писал о жизни -
Извилистом пути к последней тризне
Божественной... Да, кажется скрипит
Калитка - там гонец, в его суме
Заляпанный вином и жиром свиток -
В Сенате дураков, что в тоге ниток -
Империя нуждается в уме...
Я дам гонцу сестриций. Что ж, пора
Фарфоровый флакончик, в нем цикута.
И время станет медленным, как будто
Туман над лугом в первый час утра...
Сломал печать. Читаю. Пенсион
Подняли. Но слегка... За ненадежность.
Мой римский друг твердит про осторожность,
Хулит дожди, матрону и Сион.
...У эфиопки сладкие соски,
Тугое, недоверчивое лоно.
Зима к нам подступает неуклонно
И мысли, как сандалии, узки.
Я буду спать и видеть сон во сне:
Последний легион, ухмылку гунна,
Святой венок народного трибуна
И слово, предназначенное мне...
..^..   










Ф. Максимову

О вас, кто ходит кривой дорогой,
Кто молча стонет "Люби, не трогай",
Кто равно дорог царю и гейше,
Кто видел тени былых светлейших,
Кто ищет в пыльном кладбИще лавки
Смаргад с головки былой булавки,
Кому дороже любой невесты
Сухие желтые палимпсесты -
Желаю счастья - вы так непрочны,
Вы так на звездах своих полночны,
Что никакому теплу и свету
Не перебраться за эту Лету.
"Люби, не трогай". А мы руками
Зерно до хлеба и глину в камень,
И держим угли в ладони "На же -
И будет счастье - пускай не наше,
Очаг и крепи, столы и спальни"...
Чем ход нелепей, тем взгляд кристальней,
Тем выше небо над городами,
Тем больше странных идет следами,
Дрожит в трамваях, ладонью робкой
Скребет по стеклам "Кривой дорогой" -
На транслатинском своем транслите -
"Нам будет больно. А вы - любите". 
..^..






Дагерротип

Скрипучий кашель дилижанса -
Проклятье долгого пути.
Плечом, бочком в карете жаться,
Болтать, зевать и простужаться,
Глотать густой аперитив
Дождливой ночи. Палестина
Пуста и пыльна, но зато
Прекрасен город Константина.
Верблюд упрямая скотина.
Протерлось верное пальто.
Истоптан справочник. В кармане
Платок и крошки табака.
…От суеты непониманий
Он стал топить стихи в лимане
Каспийской лужи… А пока
Луны лоснящаяся слива
Висит над розовым дворцом.
Из термы выросла олива,
У льва отбиты нос и грива,
Невозмутимея лицом,
Глядит пастух на проезжанта.
На углях жарится форель.
Бандит вчера убил сержанта,
Тот был женат. Беднягу жалко.
Лулу, рисуя акварель,
Опять испачкала передник,
Прошу простить ее, мадам…
И в путь – от первых до последних
Столиц былого. Век – посредник,
Экскурсоводом по годам
Провел и высох, позапрошлый,
Не повстречав, не утолив…
Дрязг дилижанса, хохот пошлый:
«Пардон, жаркое пахнет кошкой».
…И лентой брошенный залив… 
..^..













*  *  *

В пряничном домике у реки
Время горчит. Убери коньки
Или по случаю, к январю
Встречному мальчику подарю.
Талую льдинку почти за честь -
Целого мира ему не счесть!
Дело капели - точить слезу
В белую пряничную глазурь.
Дело оленя - идти вперед.
Правду пытаю - а он не врет.
Слева на шее - следы ножа.
Что тебе помнится, госпожа?
Белое в белом, хрусти, хрусталь!
Дело за делом, а слово - сталь.
За поворотом моей тропы - 
Сохлые розовые шипы.
...Город мой, башенка да балкон,
Кружево песен со всех окон,
Конная статуя на мосту.
Горбится Герда - а я расту...
..^..









Зимняя свадьба

Ворох брани, шиш в кармане,
Не пришей кобыле хвост.
Еле-еле тянут сани…
Далеко ль еще до звезд?
Сука-вьюга шепчет в ухо:
— Спи, давай, пока живой!
Что, старуха, хватит духа
Ухнуть в омут с головой?

Облаком белого полотна —
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна —
Не расплескать бы,
До губ донести.

По пути в трактир закатим
Да на тройке с бубенцом,
За вино сполна заплатим
Золотым твоим кольцом.
А не хватит — не до страха —
Пить бы горько, петь бы в лад —
Похоронную рубаху
Я за чарку дам в заклад.

Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна —
Не расплескать бы,
До губ донести!

Эх, гуляй дотла, слезами
Мой полы, считай углы!
Не забрили, не связали,
Не забили в кандалы!
Море боли да без брода
По колено во хмелю!
Весела моя свобода,
Но сильней тебя люблю!

Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна —
Не расплескать бы,
До губ донести!!!

Лес теснится — сплошь осины.
Ни лучины, ни луны.
Едем гатью вдоль трясины.
Ночи стылые длинны.
Вьюга, устали не зная,
Вышьет кружевом наряд…
Как согреть тебя, родная,
В снежных санках ноября?

Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна —
Не расплескать бы,
До губ донести…
..^..









*  *  *

Мой бог - слабак и немного циник
Он носит джинсы и пьёт кагор,
В его кармане всегда полтинник,
А вместо плеши - всегда пробор.

Он пьёт... об этом уже сказала,
Он спит... а спит ли он здесь вообще?
Он может в полночь прийти с вокзала,
В дождевековом сыром плаще.

Достать билеты - плацкарт до Тулы,
Сказать езжай, у меня дела.
Он знает точки любой натуры, 
Как кожа помнит укол стила.

Я буду плакать и бить стаканы,
Потом поеду... А он пока
Повесит плащ, перевяжет раны
И выпьет тёплого молока.

Его заботы моим не пара,
Ивану - Машу, кота - мышам.
Горнило - горю, кошму - кошмару,
И с каждым маленьким - по душам.

Да, с каждым малым - ладонь к ладони,
Простить и снова, простить и сно...
Спрошу, как пахнут ковыль и донник,
Скажи - степняцкой, скажи - весной...

Дай бог покоя - на ночь глухую
Дремать вполглаза, слова плести,
Раз взял богиней меня - такую,
То я сумею его спасти. 
..^..









*  *  *

Шалом Шекспиру - дыня пахнет дыней,
Томительным трудом, глухой гордыней,
Печальной красотой пчелиных сот.
Смотри, как по губам стекает сок
И странно - сладость впитывает кожу.
Дыханием тебя не потревожу,
Но буду любоваться, как уста
Беспомощно твердят "устал, устал".
И сталь прорежет треснувшую корку
До белого нутра и крикнет "горько"
Веселый хор гостей. Неси вино -
Оно горчит сегодня. Старый Ной
Не ныл а пил - и вот, его седин
Не пощадил его беспутный сын.
Поэтому зарок - рожаем дочек,
Не путаем места стручков и строчек,
Играем в словари наедине,
Я отогреюсь, ты заледеней.
Шекспир мне друг, но истина отныне
В прохладной и сырой природе дыни,
В голодных ртах взыскующих галчат...
Мне будет сладко. Гости - замолчат.
..^..


















*  *  *

Прячутся мальчики в старых книгах, в тусклых открытках "Восьмого ма"
В пульках свинцовых, монетах, нитках. Как незаметно пришла зима!
Тащится туша пешком по лужам, палка о камни - скирлы-скирлы.
Ужин не нужен, и дом не нужен, разве в кровати считать углы,
Прятаться куклой под одеялом, гладить обои, скрести узор.
Стал отработанным матерьялом, шлаком, отходом, позор, позор!
Буки крадутся к забытой зыбке, серые волки падут на грудь.
Мальчик, ты слышишь? Играй на скрипке, выйди из тени, останься, будь!
Ты, шестилетний, с песком в кармане, видишь твой мячик упал в Неву.
Ежели Таня тебя поманит - прячься от Тани, сиди во рву.
Вот тебе корка и сахар сладкий.  Вот от отца полтора  письма.
Вот от бабули чулок с заплаткой.  Мама исчезла восьмого ма...
Ты уцелеешь. Забудешь голод.  Вырастешь сильный и молодой.
Чуешь - в тебя прорастает  город,  серым  гранитом, густой водой.
Скрипка останется в бывшей детской. Крошится жёлтая канифоль.
Мальчик, уже никуда не деться - только по нотам, на страх и боль.
Только минута и я не стану. Ты, шестилетний, живи пока -
Струнным квартетом, зерном каштана.
Камешком
В клапане
Рюкзака...
..^..










ПОПАДАНИЕ

Герои сидят на пригорке, сложив шалашом "калаши".
Буханка, немного махорки и водка - пиши-не пиши.
Пропахли бензином и потом, железом и скверной едой.
Одних дожидается кто-то, другие бредут за бедой.
Взрывают, ломают, калечат, ложатся кишками на дзот,
Друзей принимают на плечи и делят посылку на взвод.
На взводе, в запале, в загуле, хабарик, краюшка, до дна!
Пропали проклятые пули, вокруг молоком - тишина.
Луна поднимается в гору, рыбёшки уснули в пруду.
Герои расстанутся скоро, ведомые вечным to do.
Одним возвращаться на базу, другим в догорающий дом.
Писатель обдумает фразу с зачином на следующий том...
  *  
Он был у меня в понедельник - 
небритый, хромой, в камуфле.
Стирал гимнастёрку и тельник,
смотрел с отвращеньем на  телек,
ругался что чёртов бездельник,
ни водки, ни хлеба, ни денег,
ни места на этой земле.
Зачем я воюю, приятель,
зачем мне, к чертям, автомат?
За что мой напарник - предатель?
Зачем мне ребят поднимать -
Смотри, пулемёты напрпво,
а снайпер засел на сосне.
Сам лезь в раскалённую лаву!
Плевал я на вечную славу,
верни командира к весне,
и дай хоть немного без драки.
Побреюсь, письмо напишу.
Иссчезнем во мраке?  не, враки,
я с Зёмой еще подышу.
Злодей в голубом вертолёте, 
десантники просят огня.
Я верю - в другом переплёте
он взял бы и грохнул меня -
за ванну в отдельной квартире,
за гранки, тираж и фуршет...
Спокойно.
Уже проходили.
Смотри - 
я меняю сюжет!
..^..

















*  *  *

Беспутная зима закончится в июне,
Купальские костры зажгутся вопреки.
Я больше не ищу мой остров накануне
Когда уносит сон течение реки.
Барометр с утра показывает «ясно»
Смотреть назад не грех, идти назад - тюрьма.
Зовут «Орфей! Орфей!» но прошлое не властно.
И арфы грустных фей играют задарма.
Мой путь – не миновать долины смертной тени,
Узнать свое лицо в густом стекле пруда,
Веселые цветы нарисовать на теле
И до утра склонять – воде, воды, вода…
На берегу реки не испытаю жажды.
Все просто, мой сеньор – начнется ледостав,
И остров унесет в страну «любой и каждый»,
И сердце замолчит, от времени устав.
Но разве запретишь ручью тянуться к морю?
Лекарство от любви не лечит дурака.
Пускай старик январь играет до в миноре,
Но после ждет июль. И новая река!
..^..




















всё в исп.  В. Луцкера