на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи

Лариса
Пушина:




ЗОЛОТАЯ РЫБКА ("«Yesterday», поющий с утром гений...")         

  mp3  

1920 K

ЗИМНИЙ СОН ("Шиповник зацветёт ещё не скоро...")         

  mp3  

1951 K

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ БЛЁСТКИ ("Начало светлых накоплений...")         

  mp3  

1501 K

ПАРУС ("Энергии ветра, фантазии моря...")         

  mp3  

687 K

ИЕРУСАЛИМСКАЯ СЮИТА ("От вечности неотдалима...")         

  mp3  

1368 K

ВЕШНИЙ ЯРД ("Нектарный утренний взяток обилен...")         

  mp3  

1247 K

БЕЛОВЕЖСКАЯ ПУЩА ("Белоруссия, Польша, цари...")         

  mp3  

805 K

ОЗЕРО ЛОТОСОВ ("Хабаровское озеро, где тайны лотосов...")         

  mp3  

969 K

БЕЛЬКАНТО ("Спроси о жизни либо переходе...")         

  mp3  

2368 K

"Мелодичные приливы, многобликовый овал..."         

  mp3  

968 K










ЗОЛОТАЯ РЫБКА

«Yesterday», поющий с утром гений,
как мурлыка, будто файл чеширский.
Музыка из беглых удлинений,
текста лик молчит по-пассажирски.

Видит золотая рыбка тему,
мир процесса, эхо результата.
Не спеша, ведёт ловца к эдему,
где акуна около матата.

Музыкант — ведущий в дара танце?
Вряд ли. Дредовый художник тоже.
И Артемий с венчурным китайцем
у проекта в студии пригожей.

Сказка по волнам бежит, а сети
эпосов, мольбертов, инстаграма
в океанах Эльз и на Исети
легче хрупкой лунной песни грана.

Нежный свет. Мы ловим счастье зорьки.
Удочки рассказывают были.
Буревестник или эйдос Горький
в царстве семицветиковой пыли.
..^..   













ЗИМНИЙ СОН

Шиповник зацветёт ещё не скоро,
но славная картина Боттичелли,
миры её загадки златокорой
поют с Вивальди на виолончели.

Кивают медуницы одесную,
летают гимнов жизни очертанья,
студенты, за руки держась, целуют
гармонии росы и щебетанья.

Спокойствие природы величавой
настолько вне сует, отдохновенно,
по-детски либо пушкински курчаво,
что всюду мята юности мгновенной.

Берёзовые почки шоколадом,
зелёненькими хвостиками, аквой
выстраивают ароматы ладом,
где нет и следа темноты лукавой.

А есть ли мальчик? Ярый зимний холод.
Иль боттичеллиевский шарм над лугом
извечно ликами цветов исколот
как линии души перед разлукой?
..^..   










РОЖДЕСТВЕНСКИЕ БЛЁСТКИ

Начало светлых накоплений
приятных слов, прекрасных дел,
«спасибо» ярких проявлений
за благодать, что друг радел.

Возделай неба виноградник,
не поддавайся тьме, пружинь,
блистательный великий праздник
дарует шанс увидеть жизнь

со смыслом более надземным,
чем кружева проблем, искусств
и вер в успех почти тотемных,
в них явно властвует искус.

Надбытия аквамарины,
лады соборов, Дед Мороз, 
гирлянды, ёлки, мандарины
свидетельствуют: мир подрос,

он стал полётным, свежим, хвойным,
в нём несомненен горний суд,
надежда есть: поменьше войны
аллей влюблённых унесут.
..^..




















ПАРУС

Энергии ветра,
фантазии моря,
в тени миллиметра
века тараторят.

Пиратские лица,
улыбки героев,
чудес вереница
из пылких настроев.

Энигмы в узоре:
из ниточек парус,
а в нём, будто зори,
плеяды из пауз,

Каверина тайны,
Гомера красоты,
великого таймы,
грядущего соты.
..^..

















ИЕРУСАЛИМСКАЯ СЮИТА

      От наших глаз неотдалима
      холмистость Иерусалима...
                 Б. А. Чичибабин

От вечности неотдалима
холмистость Иерусалима
и упоительная синь.
В дуэтах с томным леопардом,
Сионом, зимородком, бардом
земля поёт: «Крыла раскинь».

Величие как будто всюду:
в эмоциях от неба к зюйду
и вверх, к летящим журавлям,
в лучах спокойствия евреев,
изысканностей эмпиреев,
глобальных читок по ролям.

Ковчег Завета, гвалт религий,
библейских тем святые лиги,
необычайно мощны дни.
Альянс миров звезды и плача,
дуального пути отдача,
из яркой солнечной брони.
..^..















ВЕШНИЙ ЯРД

Нектарный утренний взяток обилен,
и пчёлы видят в солнечных клавирах,
быть может, сказки с линиями биллей
о равноправии сияний в играх

растений, вольной фауны, энергий ветра,
индиго меж ресниц студента рядом,
в аудиторной осени без гравиметра,
но с необыкновенным вешним ярдом,

где взгляды тянутся ветвями в ритмы
реальностей неугомонных ласок,
зверьков, чьи мысли лунно колоритны,
с полётами Шопена, грустью хасок.
..^..















БЕЛОВЕЖСКАЯ ПУЩА

Белоруссия, Польша, цари
в абсолютности без параллелей,
махаон о любви говорит
меж высоких и ласковых елей.

От мелодии девичьих губ
аромат философской малины.
Над лисёнком — невинности куб.
Вдалеке богатырь из былины.
..^..   

















ОЗЕРО ЛОТОСОВ

Хабаровское озеро, где тайны лотосов,
прозрачней родников, синее неба, ярче воли,
а в лотосах — и миллионы лет — звучны триоли
надбытия, сверхразума, мембраны вакуоли,
семян, в анабиозе живших в ледниковой эре,
художника с любимой, что смеялись на пленэре,
и снисходительности в межреальностном барьере,
где нет материального, цветы из модусов.
..^..   




















БЕЛЬКАНТО

Спроси о жизни либо переходе
устало, с равнодушием орла,
блистая волей в соловьиной оде,
задумчиво, как осень проплыла.

Дано поймать не более дуальной,
по-гриновски бегущей по волнам,
по-интернетовски эвентуальной
звезды, где облако напополам.

На пройденной восходной половине
ромашки детства и максимализм,
тона сияний в юности лавине,
учителей с родителями злим.

Азимовский полётный лад в тумане,
а между прошлым и далёко мир
из кантилен влюблённостей, гуманен,
советует с улыбкой: «Не шторми».

Пожалуй, выглядит весьма нелепо,
как дебри суеты на вираже,
намерение стать достойным неба
без хрусталя спокойствия в душе.

С любимым легче приближаться к лику,
но добрый и один, как свет, большой.
Бельканто радости подарит мигу
мерцание: «Всё будет хорошо».

В значении пути сверкают цели
шагов, деяний, слов из белизны.
Любой, кто красоту минуты ценит,
почти в любви, где смыслы дней ясны.
..^.. 

















 *  *  *

Мелодичные приливы,
многобликовый овал,
птичий гомон хлопотливый,
взглядов неба карнавал.

Удивляйся этим юным
волнам в ласковых лучах,
позабудь как быть угрюмым,
смыслы дней не в мелочах.

Посмотри, как чайка, сверху,
йота вечности близка:
мальчик, замок, солнце в дверку,
счастье ветра и песка.
..^.. 











всё в исп.  В. Луцкера

НЕБО Века рождаются и исчезают снова... Ф. И. Тютчев Мечта вольна, мила, по свежести соснова, желанное легко сменяется другим, эпохи расцветают и уходят снова, но вечно будет небо самым дорогим. Неправославны? Непонятен мусульманин? Иудаизм далёк? Победна мгла в душе? По-видимому, холод манит почти как риск на вираже. Подумали об ариях ветров и снега? Но речь о бездне. Хмурой ядерной зиме. Безжизненности почвы будто из наслега. Полибытийном одиночестве во тьме, где никогда не будет ласки, моря, хвои, сияния над головою больше нет, вокруг — стенания и вои, объятий с горечью балет. Везде пути в атеистические сети. Нетрудно веселиться как хмельной ковыль. Дарована свобода каждому на свете. Открыты каватины беззащитных вый для многомерных привязей к печалям из-за доступных, томных, сладеньких грехов. Поздней уныния отчалят? Фантазии миров стихов. Не учат нас, людей, руины Вавилона, забытых двадцать первым веком гордых царств, нам кажется в минуте призрак эталона для континентов дивных королевских яств, но очень скоро понимаем: годы — в море, наивный облик — в мареве далёких лет, мечтам — привольнее в сеньоре без опытности эполет. И что же остаётся? Для чего мы были? К чему десятилетия веселья, дел — а если подфартило, то и звёздной пыли — раз всё равно наступит бытия предел? Найти любовь — чудесная награда в гонке. Но только если настоящую, не писк, не приключение в Гонконге, не к скуке обречённый иск. А будучи влюблённым, проще научиться других ценить как будто самого себя. Летит и вверх из романтичных мыслей птица. Наверное, становимся людьми, любя. Пусть не изменит это хрупкий срок эфеба. Мы здесь — до вечности, а для любого суть — стать ангелом, достойным неба, сияние во мглу плеснуть. — Живёте в испытаниях, — добавил тихо из будущего, но горациевский бриз, — подумайте о позволяемом индиго, ведь можно всё, величия доступен приз, и быть прощённым, измениться может всякий, однажды осознав, что миллиарды вер — не мотыльки, шмели, козявки, а двери в свет грядущих эр.