на главную - Ко звуку звук

для тех, кто слушает стихи

Евгений
Шешолин:




"Вечер тлеет, как сад ..."         

  mp3  

343 K

"Маленьким, хрупким, рассыпчатым тело ..."         

  mp3  

305 K

Устье Великой "Белый храм у широкого устья..."         

  mp3  

663 K

"Высокое крыльцо мне не забыть вовек..."         

  mp3  

842 K

"Не помню, где вдвоём с собой мы были..."         

  mp3  

1334 K

"Дальше - хуже и дольше..."         

  mp3  

2110 K

"Прогулок полуночных мастер..."         

  mp3  

1240 K

Сонет Пскову "Ты возникнешь – привычный, домашний..."         

  mp3  

1192 K










* * *

Вечер тлеет, как сад на обломках веков,
и лишь  горстка небесной росы светляков.

От чумных я столиц далеко-далеко,
и не  видеть мне времени слишком легко.

Но за тысячи лет протрещит козодой,
и наполнится озеро сизой водой.

И над сонною местностью северный ветр
раскачает деревьями траурный метр.

Там деревни пойдут, городки, города,
барабаны колес  и  вокзалов орда.

Будто рощи-костры, будто хаты в годах,
и вороны кургузые на проводах.

Будет сердце меж двух неотступных пучин,
и осенние клены уютней лучин.

Будет птица бескрылая быстро лететь,
будет красная нитка в ладони гореть.

И очнутся слова средь беспамятных трав,
до травинки колючие ветры вобрав.
..^..   



*  *  *

Маленьким, хрупким, рассыпчатым тело
стало казаться моей голове;
может быть, солнце декабрьское село,
может быть, гном заблудился в Москве.

Может быть, бродит в снегу по колени
по бездорожью слепой лилипут,
может быть, слишком крутые ступени
в это холодное небо ведут.

Снег Бробдингнега, о, снег Бробдингнега!
что-то я вынес и что-то сберег:
горстку горячего, синего снега
связку промерзших коляных дорог.

Тает головкою спичечной вера,
и закатилось колечко в траве…
Сон Гуливера, сон Гуливера:
Звезды растаяли на голове!
..^..


















Устье Великой

От мороза ломалась бумага.
На иконах знобило Христа.
Гулко в небе от каждого шага.
Белый ангел слетает с листа.

Белый храм у широкого устья.
Неподвижна дорога реки.
И в снегу без веселья и грусти
голубые горят огоньки.



..^..







*  *  *


Высокое крыльцо мне не забыть вовек...
Я счастлив, мне семь лет, я сам себя катаю,
но что-то смутно помню, что-то знаю...
Сейчас лежит такой же мокрый снег.

Я помню стук шагов с высокого крыльца;
следов не будет, ухо не обманет,
и время за собой меня поманит,
и медленно уйдет походкою отца.
..^..








*  *  *

Не помню, где вдвоем с собой мы были;
текла через окошко синева,
и двор в траве, и на траве – дрова,
и старые часы неслышно били.

Текла через окошко синева,
меня не торопили, не будили,
и старые часы неслышно били,
и снились чьи-то тихие слова.

Меня не торопили, не будили,
легко шуршала мягкая листва,
и снились чьи-то тихие слова,
и, кажется, о счастье говорили.

Легко шуршала мягкая листва,
и ветви до подушки доходили,
и, кажется, о счастье говорили,
и книги недочитана глава...
..^..












*  *  *

… Дальше - хуже и дольше: прибавился на день
путь возврата домой через высохший лес…
Покажу я следы ученических ссадин,
И двойник улыбнется с далеких небес…

Оторваться совсем, - беспризорно, позорно
задыхаться, ползти, как котенок искать…
Мох бессильно вцепился зачаточным корнем
в равнодушную, сонную, теплую мать…

На трухлявых останках могучего леса,
на последних  гноящихся ранках
величавых пней - вырастает наследник, -
многоствольный кустарник, стеблистая стая
гибких душ, обреченных, безвольных
и болезненно-нежно-зеленых.

Что имели ввиду вы, уйдя без меня?
Для кого без дорог я несу свою лепту?
По тропинке в себе мне теперь догонять,
Иль разгадывать след по китайским рецептам?

Продолжается время, журчит: Не беда! -
Мы успеем напиться дорожною пылью…
Растворяется над горизонтом звезда,
и рассвет поднимает затекшие крылья.
..^..





*  *  *

Прогулок полуночных мастер,
брожу, как в забытых томах, -
и желто-зеленый фломастер
меня зарисует впотьмах.

Не знаю, но чувствую вектор;
не к счастью и не на беду
я в частный, запутанный сектор
неведомо как забреду.

Привычек чужих не упрячешь,
глаза как во сне  отвернешь,
всем воздухом чуть не заплачешь,
неверное солнце вернешь.

Когда-нибудь хватит названья,
и: речка по жилам бежит,
и ясен закат расставанья,
и внутренний голос дрожит.

Мой шаг осторожный не гулок,
и память роится в груди,
и только один переулок
все дальше, куда ни иди.
..^..















Сонет Пскову

Ты возникнешь – привычный, домашний, 
Так, что сердце опять оживит 
Задохнувшийся воздухом вид 
Со Гремячей узорною башней. 
Этот северный берег бесстрашный 
Сентябрем и дождем даровит, 
Черепицей кленовой увит – 
Мой прощальный, жестокий, вчерашний… 
Те деревья до неба взошли 
Вот из этой холодной земли 
И быстрее – под ветром и ночью 
Этот город невиданных туч, 
Как знамена, что порваны в клочья 
И как дух – неприступен, летуч.
                          1986 г .
..^..




всё в исп.  В. Луцкера